Одержимость
Шрифт:
«Мы на пути, — думала она, — в Канаду».
Она никогда не была заграницей.
Кейтлин пила Кока-колу из автомата, которую принес Роб, когда к ним, задыхаясь, подбежал Льюис.
— Проблема! — сказал он. — Я только что говорил с ребятами в туалете, они сказали, что если ты младше восемнадцати лет, то предполагается, что у тебя есть доверенность, чтобы попасть в Канаду.
— Что?
— Письмо. От родителей, или что-то в этом роде, я думаю. Где говорится, кто ты и как долго планируешь пробыть в Канаде.
— О, потрясающе. — Кейтлин взглянула на Роба, тот пожал плечами.
— А что мы можем сделать? Только понадеется, что у нас его не спросят.
— Мне, кстати, восемнадцать, — сказала Лидия. — Я поведу. А вы, вероятно, сможете притвориться.
Через час они подплыли к Виктория Харбор. У Кейтлин перехватило дыхание. Вышло солнце, и гавань представляла собой картину, просящуюся быть нарисованной. Там было много парусных шлюпок и множество чисто выглядящих бело-розовых строений.
Но она не могла продолжать пялиться, им снова было нужно спуститься вниз и залезть в машину. Они ждали в другом ряду на таможенном контрольном пункте, пока узел в животе Кейт все сильнее и сильнее скручивался.
— Где вы живете? — спросил Лидию таможенник в темных очках.
Пальцы Лидии слегка сжимали руль.
— В Калифорнии, — ответила она, улыбаясь.
Таможенник не улыбнулся в ответ. Он попросил права Лидии. Мужчина спросил, куда именно они направлялись в Канаде и как долго планировали там оставаться. Лидия отвечала на все вопросы небрежным, утонченным шепотом. Затем таможенник немного наклонился, чтобы осмотреть машину.
«Кажитесь взрослыми», — сказала Кейт остальным. Они все выпрямились и старались казаться зрелыми и скучающими.
Лицо таможенника не изменилось. Он взглянул на каждого из них и выпрямился.
— Есть кто-то младше восемнадцати? — спросил он Лидию.
Живот Кейтлин выдал последний вызывающий дурноту поворот. Водительские права покажут, что им всем меньше восемнадцати. А затем он попросит доверенность.
Лидия незаметно заколебалась. Затем сказала:
— О, нет. — Она произнесла это легко, сопровождая чем-то вроде кивка. Кейтлин очень это понравилось. Хоть Лидия и была хрупкой, манеры у нее были утонченными и уверенными.
Таможенник сомневался. Он смотрел на Льюиса, который выглядел моложе всех. Лидия тоже взглянула на Льюиса. И хоть ее лицо было спокойным, ее глаза были полны отчаяния. Мольбы. Льюис сжал челюсть. И Кейтлин почувствовала волны в сети.
У таможенника что-то свисало с ремня, пейджер, или переносная рация, или что-то вроде того. И вдруг эта вещь начала верещать.
Не пикать. Выть. Она сработала с таким звуком, какой бывает у воздушной тревоги, вибрирующий звук, который резал слух Кейт. Люди оглядывались.
Таможенник тряс рацию, нажимая на кнопки. Громкость визга только увеличилась.
Мужчина перевел взгляд с рации на машину, сомневаясь. Затем он скривился, пытаясь приглушить электронный визг. А потом нетерпеливо замахал Лидии рукой.
— Едем-едем, — взволнованно прошептал Льюис.
Лидия завела машину, и они плавно поехали на великолепной скорости пять миль в час. (Примечание: 5 миль\ч – приблизительно 8 км\ч). Когда они доехали до главной улицы, Кейтлин выдохнула. Они сделали это!
— Легче, чем я думал, — сказал Роб.
На заднем сидении Льюис давился от смеха.