Чтение онлайн

По телу снова прошло волной возбуждение, и я застонала. Сжала ладони между ног, дрожа и вздрагивая. Что это? Какого черта со мной происходит? Когда я стала настолько чувствительной? И я не могла понять, за что я его сейчас ненавижу — за то, что сделал это со мной, или… что не закончил начатое. Будто специально довел и бросил!

Кое-как поднявшись на трясущиеся ноги, я добрела до ванной и наградила себя за достижения холодным душем. Не сказать, что меня отпустило, но легче стало. Место укуса на шее горело и пульсировало, но, стоило вспомнить касание Зверя языком, и меня снова сбивало с ног. Хотелось стечь на пол, а лучше — в ванну со льдом. Проковыляв по квартире туда-сюда, я обнаружила три камеры слежения и убедилась, что из квартиры не выбраться — на окнах решетки, причем, довольно странные, за окном видно только кирпичную стену и ничего не слышно — ни голосов людей, ни звука машин. Дверь тоже надежная — плотно прилегает к стене, и ни замочной скважины, ни зазора — Зверь идиотом не был.

Еще я нашла ноут на стеллаже. Давно тут никого не было — полки покрывал слой пыли, на полу валялись чехлы от мебели в пятнах крови — Зверь сдирал их с дивана и кресла вчера. Интересно, кто это его так отделал в заварушке?

Чем же его грохнуть?! Как?! Почему нас не готовили к таким встречам?! Спохватившись, я порылась в вещах рядом с чехлом и обнаружила свой пистолет — он даже его не изъял! А если я застрелиться захочу?

Покрутив оружие в руках, скривилась — нет, только с ним на брудершафт! И было гадкое чувство внутри, что он это знает. Такие, как он, убийцы, знают многое. А что не знают — считывают. По поведению, взгляду… А этот еще и Зверь — наверняка многое чувствует. Ну почему я не интересовалась ими?! Ведь могла же перелопатить сеть, вскрыть базы… Если они есть, значит, и информация о них есть! Слабые места, чем можно убить…

Эти твари считаются легендой нашего общества. Я обращала внимание на репортажи, но они мне казались больше монтажом — горящие глаза, зубы и рычание героев таких видео казалось просто сказкой, хотя в участке мы сталкивались со странными убийствами — исполосованными телами, прокушенными сонными артериями и другими странными ранами, которые не нанес бы человек. Но все подробности исчезали сначала за дверью патологоанатома, а потом за табличкой «Секретно». Покосившись на ноутбук, я решительно направилась к нему. Ну и что, что Зверь может смотреть в камеры? Хуже уже вряд ли будет.

Ноут оказался рабочим, но под паролем. Только разве это проблема? Обнаглев, я пошарилась в холодильнике, нашла ветчину, помидоры, яйца… Пока запущенная программа с флешки, которую всегда носила в кобуре, «колола» систему устройства, я жарила себе яйца с ветчиной и помидорами. Зверь прав — не стоит разбрасываться силами, они мне понадобятся. Я ему просто так не сдамся.

Стоило вспомнить его взгляд, по коже прошла волна жара, сменившаяся ознобом, а рана на шее заныла. Я даже посмотреть боялась что под пластырем. По ощущению — кожи нет, а следы от зубов воспаленно пульсировали, не причиняя боли.

Уже когда за окнами начало темнеть, я уселась за стол с ноутбуком и едой. Только Зверь и тут не был идиотом. Какую бы программу я ни ставила для соединения с базой и отделом, все было напрасно. Никаких предупреждений о вторжении — система просто на меня не реагировала, лениво выбрасывая сообщения о несовместимости с ней моей очередной программы! Начинало накрывать паникой. Когда ничего не можешь — это невыносимо. Захотелось расколоть ноутбуком стол, но я вовремя остановилась. Истерикой ничего не решить. Умолять о спасении тоже бесполезно. Даже людей не проняло, когда я умоляла однажды.

Зверя тем более не проймет.

По-хорошему надо было дождаться темноты, но ничего хорошего мне больше не светило. Еще минута с ней там — и я бы натворил дел… Я их и так натворю — позже, но хотелось оттянуть этот момент. Когти вспарывали перчатки, пока я впивался пальцами в руль мотоцикла, летевшего по трассе к городу. Давай, подбросим огня в мое личное пекло, а то я уже привык ко всему этому дерьму — нужно повышать градус!

Мне иногда казалось, что я гребанный Христос. Пришел вынести все грехи и сдохнуть на кресте как минимум за свою семью. Если бы точно знать, что это так! Когда уже вся эта чернь достигнет апогея? Я уже не прятал чудовище внутри — оно прятало меня! Бывали дни, когда я приходил в себя на какой-нибудь крыше весь в крови и грязи и не чувствовал ничего — ни боли, ни сожаления… не мог больше. Хреново было другое — эта анестезия не обезболивала главную рану от потери Камиллы. Вместе с ней ушло все — смысл жизни и смерти, а после забрали и мои ценности. Если раньше я служил на стороне закона, теперь стал просто бездушным пистолетом и когтями. Правы мои жертвы или нет — какая разница? Не мне стало решать.

До сегодняшней ночи.

А теперь я будто вышел из реанимации. Смотрел по сторонам через шлем и видел жизнь. Да, странную, чужую, но я ее видел. И мне даже что-то от нее было нужно — долги. Пора взять свое. Мне больше не все равно. Потому что, как бы смешно это ни звучало, желание оттолкнуться от дна жгло в груди. Так же как и желание вернуться к Зои и погрузиться в нее…

Я прикрыл глаза на короткий миг и с трудом сглотнул. А в следующий надавил на газ. Место, куда я ехал, скрыто от взгляда людей. Как и любое другое, принадлежащее моей расе. Вот и здесь — пропускная система, сканирование, и я в темноте парковки под взглядом десятков устройств наблюдения. Бросил мотоцикл поближе, стянул шлем и направился к лифтам с охраной.

— У вас назначено?

— У меня всегда назначено, — огрызнулся.

Ребята напряглись, а почувствовав во мне прайма, даже растерялись. Незаметно, само собой. Доложив обо мне наверх, тут же получили приказ пропустить. Уже когда проходил мимо последнего, заметил на его виске крупную каплю пота, а потом в ноздри ударил едкий запах страха. Наши взгляды встретились: в его глазах зрачки оказались сжаты в точку — он не контролировал страх. Передо мной.

Давно я не выходил… «в звери».

Когда створки лифта отрезали меня от стоянки, губы дрогнули в злой усмешке — жуткое я чудовище, должно быть. Хорошо, Зои не моей расы и не видит этих внутренностей. Но скоро начнет чувствовать. А Камилла… наверное, хорошо, что она не видит меня сейчас.

Стоило вспомнить ее восторженные глаза, которыми она на меня смотрела, внутри все скрутилось от отвращения к себе. Девчонка совсем маленькая, не стрелянная… Я принял ее в свои руки, а для нее они оказались первыми. И последними… Если бы не Аарон, меня бы похоронили вместе с ней — я так и не выпустил ее до последнего вдоха.