Одержимая
Шрифт:
«Калеб, – торопливо проговорила Кейтлин. – Она где-то там внизу, в большой беде. Нам нужно приземляться. Сейчас же».
От беспокойства она произносила слова быстрым шёпотом.
Калеб кивнул и посмотрел в окно. Внизу под ними бурлили чёрные волны.
«Приземляться негде, – сказал он. – Я не хочу садиться на воду. Это слишком опасно».
Не раздумывая ни секунды, Кейтлин ответила: «Тогда нужно катапультироваться».
Калеб смотрел на неё широко открытыми глазами: «Кейтлин, ты сошла с ума?»
Пока он произносил эти слова, она потянулась к парашюту и уже натягивала на спину ранец.
«Не сошла, – сказала она. – Просто я мать, и я нужна нашей дочери».
Как только Кейтлин закончила фразу, внутри всё опять сжалось в тревоге. Вдали она начала различать неясные очертания, надеясь, что это было какое-нибудь здание.
Начался дождь, и капли воды струйками потекли по стеклу, отражая яркий лунный свет. Калеб крепче сжал штурвал.
«Ты хочешь, чтобы я бросил самолёт?» – спокойно спросил он. В голосе не слышалось вопроса, он просто констатировал факт.
Кейтлин закрепила ранец: «Да».
Она протянула парашютное снаряжение мужу. Калеб недоверчиво взглянул на него.
«Нам негде посадить самолёт, – твёрдо добавила Кейтлин. – Ты сам так сказал».
«А что если мы утонем? – спросил Калеб. – Что если там сильные волны? Или очень холодная вода? Как мы сможем помочь Скарлет, если оба погибнем?»
«Ты должен мне довериться», – сказала Кейтлин.
Калеб сделал глубокий вдох: «Ты действительно думаешь, что Скарлет где-то рядом?»
Кейтлин встретила взгляд мужа, чувствуя, как ею вновь овладевает тревога за дочь: «Я уверена».
Калеб присвистнул и покачал головой.
«Не верю, что я это делаю», – сказал он.
Быстро отстегнув ремень безопасности, он надел парашютный ранец. Когда всё было готово, он взглянул на Кейтлин.
«Это будет непросто, – сказал Калеб, – и может закончиться совсем плохо».
Кейтлин сжала его руку: «Я знаю».
Калеб кивнул, и она прочитала страх на его лице и беспокойство во взгляде.
И потом он нажал на кнопку.
В ту же секунду их закружил воздушный поток. Кейтлин почувствовала, как ледяной ветер спутал волосы, а она сама, вращаясь, полетела вверх с такой скоростью, что желудок подкатил к горлу.
А потом они начали падать.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Вивиан резко открыла глаза, лёжа на шезлонге на собственном заднем дворе. Солнце давно село, и лунный свет озарял водную гладь бассейна. Тёплый оранжевый свет из окон родительского особняка освещал идеально подстриженный газон.
Вивиан выпрямилась, пронзённая острой болью. Болело всё, словно каждый нерв её тела был в огне. В горле пересохло, голова гудела, а глаза пульсировали от невыносимой рези.
Вивиан схватилась за подлокотники шезлонга, пытаясь не упасть при очередном приступе тошноты.
Что со мной происходит?
Воспоминания начали возвращаться: приближающиеся клыки; мучительная боль в шее; чьё-то близкое хриплое дыхание; бьющий в нос запах крови.
Вивиан сильнее сжала подлокотники, вспоминая ужасные подробности вечера. Сердце забилось быстрее, а желудок сжался в плотный комок, как только она вспомнила, что какой-то незнакомец обратил её в вампира. Она сжала подлокотники ещё сильнее, и они треснули.
Вивиан вскочила с места, испуганная своими новыми способностями. Как только она оказалась на ногах, боль тут же ушла. Вивиан чувствовала себя странно, словно оказалась в чужом теле, ощущая неведомую ранее силу. Будучи чирлидером, она была сильной и спортивной, но то, что она ощущала сейчас, было чем-то большим, чем хорошая физическая подготовка. Это была невероятная мощь. Неуязвимость.
Это была не просто сила. Внутри росло что-то ещё. Злоба. Ярость. Желание причинять боль. Желание мстить.
Вивиан хотела, чтобы этот незнакомец заплатил за то, что с ней сделал. Она хотела, чтобы он страдал так же, как заставил страдать её.
Вивиан направилась к дому, решив во всём разобраться и найти его, когда вдруг дверь на террасу открылась. Она резко остановилась, увидев, как из дома выглянула мать в мягких розовых тапочках с помпонами, шёлковом халате и очках от Prada. Мать всегда носила солнцезащитные очки даже ночью. Голову её украшали бигуди, что говорило о том, что она собирается куда-то пойти сегодня вечером, на какое-нибудь очередное общественное мероприятие.
При виде матери Вивиан стало сложно контролировать проснувшуюся ярость. Она сжала руки в кулаки.
«Что ты здесь делаешь? – взвизгнула мать, говоря уничижительным тоном, который всегда выводил Вивиан из себя. – Разве ты не должна собираться на вечеринку к Сандерсонам?!»
Мать замолчала, как только Вивиан вышла на свет: «Боже праведный, выглядишь просто ужасно! Зайди в дом, я уложу тебе волосы».
Когда-то Вивиан очень гордилась своими длинными светлыми волосами, которые служили источником завести для школьных подруг и мощным магнитом для привлечения симпатичных мальчиков; но сейчас её меньше всего на свете заботила собственная внешность. Ею полностью завладели новые чувства, включая пульсирующие в венах неутолимый голод и желание убивать.
«Пошли! – отрезала мать. Бигуди на её голове вздрогнули. – Что ты стоишь там как вкопанная?»
Лёгкая улыбка коснулась уголка рта, и Вивиан медленно приблизилась к матери. Когда она говорила, голос её звучал холодно и резко:
«Я не пойду на вечеринку к Сандерсонам».
Мать злобно смерила её взглядом, полным ненависти.
«Не пойдёшь? – взвизгнула она. – Это не обсуждается, юная леди. Эта вечеринка – одно из самых важных мероприятий года. Если ты не появишься там, поползут всякие слухи. Давай же, поторапливайся. У нас всего один час до приезда машины. Посмотри только на свои ногти! Ты что копалась в грязи?»