Чтение онлайн

Громила поинтересовался, почему я занялась охотой на вампиров. Я промямлила что-то про работу в службе безопасности, которая вылилась в мой нынешний бизнес. Он спросил о моем платье. Я сообщила, где купила его, в «Росс дресс фор лесс». Он ухмыльнулся, поэтому я не стала распространяться о цене, а стоило оно двадцатку на распродаже. Мне хотелось поежиться. Я терпеть не могла подобной болтовни. В конце концов я засыпала его такими же пустыми вопросами. Про платье, естественно, не спрашивала.

— Где проходит вечеринка? — осведомилась я во время затянувшейся паузы в разговоре.

— В доме клана Пеллисье. Собираются, чтобы ввести в общество двух новых членов семьи Лео. Тебе будет интересно.

— Новые вампиры? — У меня проснулось любопытство. — Это будет что-то типа «сегодня впервые их сняли с подвальной цепи»?

Громила поднял бровь, позабавившись моей преднамеренной грубостью, и неожиданно наш разговор перестал меня напрягать.

— Тебе лучше не называть их вампами, и еще: Лео не относится к тем главам семей, что держат своих отпрысков на цепи. Тем не менее да, они впервые окажутся среди людей на общественном мероприятии. У тебя была возможность изучить папку, которую дала Кейти, с фотографиями главных вампиров?

Я кивнула, а он вытащил из кармана на дверце машины такую же тонкую папку и, раскрыв ее, достал три фотографии.

— Женщину зовут Амите Марчанд, — назвал он изысканную черноволосую девушку с темными глазами, алебастровой кожей и лебединой шеей, похожей на шею балерины. — Ее брат Фернанд. — Громила показал на снимок темноволосого мужчины. Я заметила семейное сходство, хотя в сестре была элегантность, а в брате только усталость. — Мисс Марчанд — нареченная невеста Иммануэля, сына Лео, — объяснил мой спутник, ткнув пальцем в цифровую фотографию вампира.

Информация и христианские имена вампиров заинтриговали меня. Я согнулась на сиденье пополам, дабы лучше рассмотреть снимки. У сына Лео, что бы ни имелось в виду, были короткие, пепельного цвета волосы и точеные черты лица. А улыбка казалась заразительной даже на фотографии.

— И не пытается изображать коварство, — прокомментировала я. — А сын — это сын по крови? А невеста типа невесты Франкенштейна?

Громила усмехнулся:

— Иммануэль — биологический сын Лео, его обратили несколько лет назад, когда он достиг совершеннолетия.

«Несколько лет» могло означать несколько десятилетий или столетий. Молодой мужчина на фото мало походил на Лео, разве только формой подбородка и носа, но я никогда не уловила бы сходства между ними.

— А я и не знала, что вампы способны размножаться, заметила я, озадаченная. — Я думала, сперма и яйцеклетки погибают при обращении.

Громила, придерживаясь плана разговора, не отреагировал на мое любопытство.

— Иммануэль познакомился со своей невестой в Европе, и молодым организовали брак. И пожалуйста, не используй фразы вроде «невеста Франкенштейна» на вечеринке. Мне бы не хотелось драться на дуэли, защищая твою честь.

Я не была уверена, шутит он или говорит серьезно, И мысленно представила его с рапирой в руке или стреляющим из пистолета с двадцати шагов.

— Я просто тебя дразню, — сказала я. — Что значит «организовали брак»?

— В таких старинных влиятельных семьях вампиров, как Пеллисье, дела делаются по-другому. Члены семьи Марчанд в течение двухсот лет были слугами-донорами клана Рочефорт из Южной Франции. Объединение двух родов означает новые возможности в бизнесе для Пеллисье и укрепление кровных и коммерческих связей, которые существуют в настоящее время.

— Но если девушка принадлежит к клану Рочефортов, почему они ее не обратят? — спросила я, пытаясь выудить как можно больше информации, пока рядом со мной сидел такой словоохотливый источник. И старалась игнорировать тот факт, что я зачарована всей этой историей, словно какая-нибудь фанатка вампиров.

— Лео сам хотел обратить молодых людей, чтобы Иммануэль и Амите потом при желании могли наладить ментальную связь. Мы почти приехали. — Громила опустил перегородку и дал водителю инструкции.

Еще бы выяснить про ментальную связь. И способ размножения вампиров. Бррр!

Дом Лео находился на изгибе реки Миссисипи, чьи воды мягко перекатывались в темноте. Он расположился в конце отлично вымощенной, но редко используемой дороги. Других строений поблизости не наблюдалось. Дом был построен на возвышении, на округлой и гладкой насыпи, совершенно очевидно искусственной природы, приподнятой примерно на шесть метров над уровнем моря и представлявшей собой самый высокий объект в округе. Изогнутые ветви огромных дубов, которые стояли словно часовые в ночи, образовывали арку над длинной подъездной дорожкой.

Выкрашенный белой краской двухэтажный кирпичный дом имел свой собственный, образованный смешением разных направлений архитектурный стиль с мансардными окнами в высокой шиферной крыше и фронтонами на каждом углу, с комнатами-башенками, или как там их называют, которые формировали третий этаж. Из окон лился свет. На каждом из окошек были черные ставни. Двое из них висели под углом, тем самым подтверждая, что они являлись не только декором, но еще и функциональным элементом. Некоторые окна украшали витражи, и темноту расцвечивали малиновые, алые и светло-вишневые потоки света.

Оба этажа опоясывала веранда, которая прерывалась только фронтонами с башенками. Огоньки, спрятанные в листве, отбрасывали мягкое белое сияние на наружные стены, другие фонари освещали подъездные и пешеходные дорожки. Это здание, выстроенное первоначально в девятнадцатом веке, просто кричало о том, что возведено рабским трудом. Возможно, труд рабов и доныне поддерживал дом, такой аккуратный и свежевыкрашенный, в прекрасном состоянии, только теперь добровольных рабов-доноров, а не тех людей, которых купили и привезли в Америку в цепях.