Одержимая
Шрифт:
– Что случилось, дорогая?
– он оторвался от компьютера и взглянул на меня с вопросом.
– Мне надо кое-что тебе рассказать. Это очень важно,- и опустилась на край кровати, сложив руки на коленях.
Рома же развернул стул, сел лицом ко мне и ждал, когда я соберусь с силами.
Вдох-выдох.
Он меня любит.
Вдох-выдох.
– Я тебя внимательно слушаю,- он мягко поторопил меня.
Давай, Ромула…
– Это случилось семь лет назад, когда меня изнасиловали трое парней …
Он не кричал, не бил меня, не ходил нервно по комнате, не курил, не ругался - он просто сидел, сцепив руки в замок, молчал, глядя неотрывно в одну точку …
Я Роме рассказа все: и про изнасилование, и про свою болезнь, про Сергея и наркотики, а он слушал, не проронив ни слова, и лицо его оставалось непроницаемым.
И мне стало страшно: неужели Сергей оказался прав? Неужели Рома не примет меня такой, какая я есть? Неужели любовь не такая уж и сильная у нас, как я думала?
От этих мыслей мне стало дурно: к горлу снова подкатила тошнота, в ногах поселилась слабость, и я осела на кровать, все также с опаской наблюдая за Ромой.
Все также молча, он поднялся и вышел из комнаты. Я слышала, как открывается бар, как Рома достает бутылку и стакан, открывает и наливает себе выпивку.
Поднявшись с кровати, я направилась к двери и замерла на пороге, облокотившись плечом о дверной косяк, глядя, как Рома сидит на диване и напивается в стельку.
Возле него стояла бутылка рома, и он все пил и пил … а ведь, любимый так быстро пьянеет…
– Рома… - начала было я, но он остановил меня, подняв руку.
– Не говори ничего. Ты рассказала уже достаточно,- и снова потянулся к бутылке.
Я не стала его останавливать: развернулась и ушла в спальню, забралась под одеяло, свернувшись под ним калачиком.
Боже, какая я дура!
Ну, зачем-зачем-зачем я ему все рассказала?
Дура! Идиотка! Кретинка!
Хотя, теперь ты знаешь истинную цену вашим чувствам … то, что ты сама себе напридумывала, Ромула, разбилось, встретившись с реальностью… иллюзии рухнули, оставив после себя только горстки праха…
До меня донесся шум: это Рома одевался. Я слышала, как щелкнул замок, открываясь и с каким оглушительным, как мне тогда показалось, грохотом захлопнулась за любимым дверь.
Выбравшись, я обнаружила, что бутылку Ангостуры он забрал с собой.
Что ж …
Я потянулась к телефону и набрала номер Сергея. Вместо него мне ответил автоответчик.
– Я все рассказала Роме. Ты был прав,- и повесила трубку, не в силах больше сдерживать слезы.
А поздно ночью мне пришла смс от любимого: "Прости меня, малышка. Я скоро вернусь, и мы поговорим. Люблю тебя".
Я ждала его до утра, а в одиннадцать часов позвонила мама Ромы и бесцветным голосом сообщила, что мой ангел разбился в автокатастрофе.
***************
Я плохо помню первые дни после его смерти. Все было, словно в тумане, сером и обесцвеченном. Я мало ела, постоянно плакала, курила, мне часто снились кошмары, в которых мой ангел уходил от меня, а я бежала за ним, выбиваясь из сил … во сне всегда бежишь медленно, ноги тебя не слушаются … мой ангел уходит, и я не в силах его догнать, кричу вслед: "Рома! Рома! Прости меня!", а затем просыпаюсь от крика, спустя несколько секунд понимая, что кричала я сама …
Я виновата в его смерти.
Если бы не мои откровения, он бы никогда не сел в эту чертову машину и не поехал в город …
Если бы не я, он остался еще жив.
Я во всем виновата!
Я и только я…
Внезапная опустошенность, свалившаяся на меня после смерти ангела, подкрепилась еще и моим состоянием: меня часто тошнило, я начала слишком остро чувствовать запахи и вкусы, и тугой комок тошноты каждый раз подступал к горлу, стоило мне ощутить резкий запах еды, специй, духов, пота.
Ездить в общественном транспорте на работу стало невыносимым, и я взяла отпуск на две недели. Заперлась в нашей с Ромой квартире и осталась наедине со своим горем …
Не знаю, что со мной было бы, если звонок Сергея. Услышав мой голос и сухое "нормально", парень сразу же приехал.
– Ты выглядишь ужасно,- сказал он и удивленно взглянул на меня, когда я поморщилась: ранее приятный и любимый мной запах одеколона, теперь казался слишком приторным.
– Что такое?
– Ничего,- мотнула я головой.- Проходи на кухню,- закрыла за ним дверь.
На кухне Сергей выкладывал продукты из большого белого пакета.
Точно.
Я давно не ходила в магазин, и холодильник опустел …
– Ты решила морить себя голодом?
– в его голосе не было и намека на шутку: Сергей спрашивал серьезно.
Я пожала плечами, ничего так и не ответив.
– Ты хоть ела сегодня?
– Нет.
– Ясно,- недовольно отозвался он и достал из пакета колбасу и хлеб.
Я же опустилась на стул, наблюдая за тем, как Сергей делает мне бутерброд. Не прошло и несколько минут, как он поставил передо мной тарелку с двумя кусками хлеба, ветчины и помидорками.
– Ешь,- скомандовал, и я послушно принялась за еду.
Вот, только стоило мне приступить ко второму бутерброду, как снова подкатила тошнота. И я, резко вскочив с места, по привычке бросилась в туалет…
Что за чертовщина со мной происходит?!
– Не знал, что у тебя такая реакция на ветчину,- за моей спиной остановился Сергей, и в его голосе промелькнули нотки беспокойства.
– Прости … - простонала, склонившись над унитазом.- Дело не в ветчине… Меня уже пять дней тошнит постоянно. От всего: от запахом, от любой еды … Отвратительно просто.