Очередь
Шрифт:
Протиснувшись мимо столпившихся в дверном проеме, в магазин входит странного облика человек. Впрочем, странность его условна. Магазинных грузчиков и гастрономных бродяг узнают за километр. По отдувающимся на коленях штанам, по блеклому мешковатому виду, по одному запаху. Запах их в состоянии перешибить любую парижскую парфюмерию. Это нечто среднее между селедкой, кислой капустой и застарелой махрой. Кроме того узнают их по говору и акценту. У этого племени своеобразный язык, своеобразный тембр. В данном случае это и есть тот самый Степа, которого уговорили подежурить и проследить за порядком.
Чуть покосившись на высокого и словно бы не увидев, Степа кричит куда-то в сторону:
– Которые тут без очереди! Щас выставлю, и пойдете домой!
Голос его и впрямь - нечто уникальное. Скорее, это следовало бы назвать полным отсутствием голоса, но сиплый клекот - громок и доходит до каждого. Что порождает это извержение шепелявых звуков - абсолютно непонятно, и даже не верится в полусожженные алкоголем связки. Высокий не смотрит на грузчика. Только уголки губ на лоснящемся от пота лице презрительно кривятся. Он в каком-то метре от неожиданного правдоискателя, и тот, помешкав, делает попытку схватить мужчину за локоть. В горле у магазинного стража сипит, а на сморщенной синюшней маске, давно ставшей его настоящим лицом, - необъяснимая гримаса. Он не то пытается напугать, не то напуган сам.
– Ну-ка?..
– Степа тянет мужчину за руку, но резким толчком в грудь высокий отбрасывает грузчика к дверям и крепче расставляет ноги.
– Вали, отец!
– почти добродушно советует он.
Потирая плоскую грудь, грузчик трусливо топчется на месте.
– Тамара!
– оглушительно басит он, обращаясь к прилавку.
– Которые тут без очереди, не давай товар!
Неизвестно, слышит ли его Тамара, однако грузчик делает вид, что его услышали и поняли. Удаляясь, он поводит костлявыми плечами, пытаясь внушить окружающим, что справедливость так или иначе восторжествовала. Яркие курточки в кроссовках и с дипломатами, на время забыв о картах, с любопытством следят за происходящим. Но сиплоголосый Степа уходит, а высокий продолжает оставаться в своем углу, и курточки возвращаются к прерванной игре. Кто-то из женщин туманно бросает:
– Прямо житья то них не стало!
Слова эти, неизвестно к кому обращенные, повисают в воздухе. Сопящую множественным дыханием тишину нарушает только смешки картежников. Между ними вовсю шуршат желтенькие бумажки.
– Хватит с меня!
– один из игроков соскакивает с подоконника и потягивается длинным молодым телом.
– Ну и вонища же тут!
– он с вызовом поглядывает в сторону высокого. Но тот безучастен. Кудрявый приятель остается на подоконнике и, держа дипломат на коленях, аккуратно пересчитывает выигранные деньги. В это время потягивающийся замечает привлекательную особу. Что-то между вторым и третьи десятком, блондинка с яркими губами, одета броско и очень даже вполне... А главное, дамочка и сама интересуется молодыми людьми. В воздухе выстраивается беззвучный мост из подмигиваний и улыбок. Без особых усилий створки моста смыкаются. Взаимопонимание достигнуто, и стороны сближаются для более тесного знакомства.
Нервный тип вскидывает руку и чуть ли не целую минуту смотрит на часы. Потом косится на окошечко и, сняв очки, с ожесточением скрипит руками в плаще, доставая протирку. В этот момент в магазин вбегает неизвестно как пропущенная внешним заслоном девчушка лет восьми-девяти с сеткой, наполненной пустыми бутылками. Зигзагом обойдя людей, она семенит к окошечку. Наивная, она помнит, что еще неделю назад где-то здесь принимали посуду. Застывшим извилистым изваянием очередь следит за ней, пропуская почти до самого окошка. И только, когда девчушка приближается к роковой цели, что-то взрывается в окружающих, высвобождая гейзеры негодования.
– Прыткая какая!
– Только посмотрите на нее, маленькая, а наглая!
– Вот мерзавка! Мы тут уже час стоим, а она два вершка от пола - и на тебе!
Споткнувшись о крики, девочка испуганно останавливается.
– Мне только спросить, - робко лепечет она и, не зная на кого смотреть, глядит на свои сандалики.
– Вот постоишь в очереди, тогда и спросишь!
– Бесстыжая!
Обладатель яркой курточки, тот самый строитель "мостов" гогочет.
– Чего раскудахтались, курицы! Жаль пакетика для ребенка?
Он стоит рядом с понятливой блондинкой. Энергичная рука уже елозит по обтянутой платьем тугой талии, и оба смеются. Женщины яростно оборачиваются к ним, но связываться не решаются. Тем более, что причина скандала с набухшими глазенками уже постукивает сандаликами обратно к крыльцу.
– В самом деле, может она спросить хотела?
– неуверенно говорит кто-то.
– Знаем мы!.. Спросить...
Ворчание идет на спад, волнение успокаивается. Нашипевшись вволю, змеиная очередь затихает в ожидании.
В пятый или шестой раз вскинув руку с часами к лицу, нервный тип в хрустком плаще начинает суетиться сверх всякой меры. Он что-то бурчит, подергивает острыми плечиками, и весь его вид красноречиво говорит о крайней степени раздражения.
– Да не крутитесь вы!
– восклицает одна из его соседок.
Нервный тип, будто только и ждавший этих слов, стремительно поворачивается у ней, но из-за расплясавшихся нервов не сразу справляется с рвущимся из него потоком сбивчивых фраз.
– Так... Допустим! Значит не крутиться?.. И что же я, по-вашему, должен делать?! Может, вы еще будете мне указывать? Нет? Тогда и нечего тут!.. То есть, если вас персонально устраивает торчать здесь вечность, то и стойте ради бога! Но не надо советовать другим!
– А что ты на меня орешь-то?
– изумляется женщина.
– Я-то тут при чем?.. Если невтерпеж, так и иди, кто держит!
– Ты ему подскажи куда идти, - встревает смеющийся кудряш с дипломатом.
– Он же интеллигент, не знает куда ходят.
Его смеху вторит приятель с блондинистой подружкой. Лицо нервного в плаще бледнеет и, теребя рукой пояс, он делает порывистое движение к смеющимся.
– Может быть, интеллигент! Очень может быть!.. Что ж... Вам-то этого слова не понять. Вы же только в картах понимаете, да в бигуди.
До пареньков не сразу доходит выпад насчет бигуди, а когда доходит, новоиспеченный приятель блондинки мужественно шагает к трясущемуся мужчине. В то время, как тот прячется за соседку, блондинка на правах опекающей подруги цепко хватает атакующего за руки.
– Плюнь на него, Владик! Нашел с кем связываться. Плюнь!..
Владик ворочается, пытаясь высвободиться. Ему это явно нравится. Он талантливо разыгрывает роль бульдога, рвущегося с цепи и одновременно на все сто уверенного в ее прочности. С минуту попугав противника, он великодушно утихомиривается. Обращаясь к зрителям, глуповато спрашивает: