Объятия смерти

Убийство – серьезное дело, причем не только для преступника, но и для жертвы, и для оставшихся в живых. Одни выполняют его усердно, другие – небрежно.

Для некоторых же оно является любимым делом.

Выходя из своего дома на Парк-авеню, Уолтер С. Петтибоун пребывал в блаженном неведении отно­сительно того, что живет последние часы. Удачли­вый бизнесмен, увеличивший и без того значитель­ное семейное состояние за счет цветов и людской сентиментальности, он в свои шестьдесят лет был крепким мужчиной. Всего год назад Петтибоун же­нился на молодой блондинке с сексуальными аппе­титами суки добермана в период течки и был вполне доволен своей жизнью. У него были любимая работа и двое чудесных детей от первого брака, которые в один прекрасный день унаследуют семейный биз­нес. Он поддерживал дружеские отношения с быв­шей супругой, гордился сыном и дочерью и души не чаял во внуке.

«Мир цветов» являл собой крупнейшее предпри­ятие такого рода с офисами, оранжереями и органи­зациями цветоводов и садоводов во всех уголках Земли. Но главный секрет успеха этого весьма при­быльного предприятия заключался в том, что Уол­тер искренне любил цветы. Он восхищался их ароматами, красками, разнообразием и самим чудом их существования.

Каждое утро по дороге в офис Уолтер посещал несколько магазинов, чтобы проверить наличие и со­стояние товара, а также просто поболтать с другими любителями цветов. Дважды в неделю он поднимал­ся до рассвета и отправлялся на цветочный базар, где бродил от одного ряда к другому, наслаждаясь запахом и видом цветов и щедро раздавая похвалы и критические замечания.

Этого распорядка Уолтер почти неуклонно при­держивался десятилетиями, никогда не уставая от него. Сегодня он собирался провести час среди цве­тов и подольше задержаться в офисе, дабы обеспе­чить жене время и пространство для подготовки к вечеринке по случаю его дня рождения.

При мысли об этом Уолтер усмехнулся.

Вечеринка должна была явиться сюрпризом, но его супруга не могла хранить секреты, даже если бы заперла рот на замок. Он уже несколько недель знал о вечеринке и ожидал ее с нетерпением ребенка.

Естественно, ему придется изобразить удивле­ние, в чем он попрактиковался утром перед зерка­лом.

Готовясь к повседневной рутине, Уолтер поня­тия не имел о том, какой сюрприз ожидает его в ближайшее время.

Никогда еще Ева Даллас не чувствовала себя лучше. Отдохнув и набравшись сил, она готовилась к выходу на работу после чудесного двухнедельного отпуска, где самыми скучными занятиями были еда и сон.

Одна неделя на вилле в Мексике, вторая на острове. И там и там не было недостатка в солнце, сек­се и отдыхе.

Рорк снова оказался прав – им было необходи­мо побыть какое-то время вместе вдали от дома. Оба нуждались в отпуске, который, судя по ее тепереш­нему самочувствию, превзошел все ожидания.

Ева стояла перед стенным шкафом, пытаясь ра­зобраться в дебрях одежды, приобретенной после замужества, и хмурилась. Ее недовольство было вы­звано не только тем, что она провела большую часть последних двух недель полностью или почти обна­женной. Еве казалось, что Рорк снова тайком попол­нил содержимое шкафа.

Она вынула длинное голубое платье из искряще­гося материала.

– Что-то я не видела его раньше.

– Это твой шкаф, а не мой. – Рорк изучал бир­жевые сводки на настенном экране, наслаждаясь второй чашкой кофе. – Если ты наденешь это пла­тье сегодня, оно произведет неизгладимое впечатле­ние на преступные элементы.

– По-моему, здесь больше барахла, чем было две недели назад.

– Неужели? Просто невероятно!

– Ты должен прекратить покупать мне одежду.

Рорк протянул руку, чтобы погладить Галахада, но кот с презрением отвернулся. После их возвра­щения вчера вечером он всячески демонстрировал свое недовольство.

– Почему?

– Потому что ее уже некуда девать!

Ева рылась в шкафу, пытаясь найти что-нибудь практичное.

Наконец она достала безрукавку и брюки и стала поспешно натягивать их. Рорк, улыбаясь, наблюдал за ее стройной высокой фигурой, которой он не пе­реставал восхищаться. Кожу Евы покрывал золотис­тый загар, солнце играло в ее коротких каштановых волосах. Она быстро одевалась с видом женщины, которая никогда не думает о моде, и именно по этой причине Рорк буквально забрасывал ее модными вещами.

Когда она надела ремень с кобурой, решительная складка ее рта дала Рорку понять, что лейтенант Ева Даллас вернулась и готова к исполнению служебных обязанностей.

– И почему это вооруженные женщины так ме­ня возбуждают?

Ева бросила на него быстрый взгляд, доставая из шкафа светлую куртку.

– Не рассчитывай. Я не стану опаздывать в пер­вый же день из-за твоего возбуждения.

«Она и в самом деле вернулась», – подумал Рорк.

– Только не эту куртку, – сказал он.

– Почему? – Ева уже успела продеть руку в ру­кав. – Она легкая, как раз для лета, и хорошо скрывает оружие.

– Она не подходит к этим брюкам. – Рорк по­дошел к шкафу и достал другую куртку из того же материала цвета хаки, что и брюки. – Вот эта по­дойдет.

– Я не собираюсь на видеосъемку, – буркнула Ева, но куртку переодела, чтобы не тратить времени на споры.

Рорк снова полез в шкаф и вынул пару коричне­вых кожаных ботинок.

– Откуда они взялись?

– Принесла фея.

Ева с подозрением уставилась на ботинки.

– Меня вполне устраивали старые.

– «Старые» для них слишком вежливый эпитет. Примерь эти.

– Только зря время терять, – пробормотала Ева, но села на валик дивана и надела ботинки.

Они пришлись в точности по ноге и были не­обыкновенно удобными. Ева прищурилась, глядя на мужа. Очевидно, ботинки были изготовлены вруч­ную на одной из его бесчисленных фабрик и стоили больше, чем коп из отдела убийств нью-йоркского полицейского департамента в состоянии заработать за два месяца.