Obscure
Шрифт:
Они резко замолкли и заметно испугались. Нервно подергивая плечами, обменялись между собой взглядами. Ну, уже не с такой ненавистью. Как там говорится? «Враг моего врага — мой друг». Похоже, у них примерно так обстоят дела.
— Ну, ладно. Не хотите отвечать — не отвечайте, — всплеснула я руками.
Пойти подымить что ли? Закинув на плечи свой рюкзак, вышла стрельнуть у кого-нибудь сигарету, раз на свои вопросы я вряд ли получу ответы. И вообще, а хочу ли я получить эти ответы…
***
Оставшись наедине, два молодых мага обдумывали своё положение в более спокойной обстановке. И каждый пришел к не самому утешительному выводу — в обозримом будущем ничего кроме боли, смерти и одиночества их не ждёт. Драко знал, что его наверняка уже причислили к предателям. Его бывшие однокурсники с радостью доложили о его действиях во всех подробностях. Малфой гневался на себя за столь глупую и эмоциональную выходку. Он корил себя, куда же делись сдержанность и хитрость настоящего Слизеринца. Не без усмешки он думал, что поступил сродни Поттеру, в порыве секундной ярости, не обдумав последствия.
«Поттер… Проклятье», — вспомнил он про смерть заклятого «друга» и посмотрел на свою соседку. Драко видел, как Гриффиндорка закусив губу почти до крови, о чем-то бурно размышляла. В какую-то секунду его внезапно озарило — рядом с ним теперь никого, кроме Гриффиндорки. Если и она уйдет, то он останется совсем один. Малфой поспешил избавиться от этих нелепых мыслей и внимательно вглядывался в девушку рядом с ним. Её уставшие, но от этого не потерявшие очаг жизни, глаза лихорадочно блуждали по поверхности столика. Её аккуратные тонкие брови застыли в хмуром положении, говоря о серьезной мысленной деятельности девушки. Чем дольше он всматривался, тем больше отмечал насколько её глаза красивые, аккуратный, слегка вздернутый носик, да и остальная часть, в общем. Драко невольно вспомнил невзрачную, лохматую девчушку с длинными передними зубами с копной книг в руках, и та девочка никак не могла быть той же девушкой, которая сейчас сидит совсем рядом. Найдя в себе волю, он перевел взгляд на пустой стакан и ждал, сам не зная чего, но ждал. В конечном итоге, что ему еще оставалось…
Когда Элейн собиралась со столика, Гермиона с неким нарастающим испугом проводила глазами её до выхода из забегаловки. Её сердце радостно забилось, когда увидела, что Элейн не собиралась незаметно покинуть их. Хотя, Гриффиндорка понимала, что ей с ними опасно. Гермиона сумбурно металась в собственных мыслях. Один голос твердил: «бросить всё и найти родителей». Другой голос требовал справедливости. И глас последнего затмевал всех других. Она вспоминала о крестражах и прикидывала шансы и вероятность собственной охоты за ними. Не слишком забегая наперед, пока же Гриффиндорка решила отдохнуть и по возможности разузнать общую обстановку дел в Магической Англии. Дело омрачало полное одиночество. Тут думай — не думай ясно, в одиночку будет невыносимо трудно. К тому же чувство потерянности никак не покидало её с момента пробуждения в лесу. Сколько себя помнит, Гермиона редко чувствовала такое давящее одиночество. Пусть и до Хогвартса жизнь не баловала её друзьями, зато после поступления она обзавелась настоящими друзьями. А сейчас рядом с ней никого, только ненавистный Малфой…
«Интересно, а есть ли у Элейн друзья?», — призадумалась гриффиндорка.
По поводу новой знакомой у неё были противоречивые ощущения. Она отметила, что для маггла она слишком спокойно восприняла весть о существовании магии. Данный факт вызывал у неё тревожные подозрения. Плюс ещё не считать момента, когда её чуть не убили, а по её виду и не скажешь, что произошло что-то страшное. Ни намека на панику. Касаемо этого, во время еды она тайком следила за новой знакомой и пыталась выявить у неё признаков страха или хотя бы банального волнения. Ничего. Выражение лица сохраняло то же безразличие, только ссадины и царапины на лице с забинтованной рукой говорили о произошедшей стычке. Может из-за адреналина, рассуждала ведьма. Как известно, люди по-разному реагируют на стрессовые ситуации. Однако, её внутренний голос твердил, что тут не всё так просто.
Всё глубже обдумывая свою участь, Гермиона всё больше начала впадать в безысходность. Вся накопленная усталость, грусть и потеря никуда не делись, тихо съедая её изнутри. Гриффиндорка всем сердцем хотела поделиться со своим грузом на душе с кем-нибудь. Иначе она просто не выдержит. Глас совести кричал, что это будет несправедливо по отношению к другим и вообще эгоистично.
«Они тут ни при чем!», — гласил это голос.
Гермиона была согласна с этим, она всегда пыталась действовать с учетом всех обстоятельств, взвешивая все опасности и возможные шансы. В этот раз она решила не послушать свой голос разума. Ей как никогда нужен был кто-то рядом, чтобы просто не быть одной и не чувствовать это опустошающую пустоту внутри. А рядом сейчас только Элейн и Драко. Она лучше доверится незнакомке, чем Малфою. И рядом с ней она почему-то не чувствовала себя так паршиво. Не удосужившись обратить на Малфоя и каплю своего внимания, она встала со стола и вышла из кафе.
***
На парковке забегаловки добрые дальнобойщики угостили меня сигаретой. Я обернулась и рассмотрела через огромные стекла заведение. Никого внутри кафе почти не осталось. От группы школьников и след простыл. Вдыхая сигаретный дым, я раздумывала, как быть дальше.
— В приют возвращаться нет смысла, — говорила Эсхель.
— Согласна. Там такой хаос был. Стопудово, полиция уже шерстит всех жильцов и работников. А мне что-то не улыбается отвечать на миллион вопросов.
— Так, что нам делать? — задала она вопрос века, на который у меня не было ответа.
Моя скучная и серая жизнь рухнула в одно мгновение, превратившись в нечто непонятное. Даже не знаю, что чувствуют на моем месте нормальные люди. Растерянность? Панику? Ужас? А может наоборот: ликование? Радость? Кто знает… Мне же было все равно. Пока-пока приют Вула и всё. Никаких других мыслей. И вместе с ним пусть «магия» катится куда подальше. Прожила 18 лет без неё, проживу ещё столько…
На улице моросящий дождь подменил ливень, сгущая мрачные краски небосвода в ещё темные оттенки. Где-то вдали раздавались раскаты грома и виднелись вспышки. Да уж, очень воодушевляюще…
— А ты оптимистка. Раз считаешь, что проживешь ещё 18 лет без проблем.
— И не говори, Эсх. Нам бы день простоять, да ночь продержаться.
— Я никогда не курила. И никогда не пойму тех, кто самовольно покупает себе отраву, — раздался рядом голос Гермионы.
Её слова не прозвучали с укором или с осуждением, как это бывало у других людей.
— Возможно, потому что они помогают, — выпуская струю дыма, ответила я.
Краем глаза увидела, как она сильнее закуталась в пальто. Да, последний месяц лета выдался на редкость прохладным. Мы стояли, наслаждаясь тишиной. Не уверена насчет неё, но я уж точно наслаждалась. Над головой раздавались барабанные стуки капель об козырек крыши. Что-то успокаивающее было в этой музыке, заставляющее погрузиться в размышления — обо всём неважном и важном.