Чтение онлайн

Так что же варил дядя? На запах не определишь. Дядины маговентиляторы у нас повсюду стоят. Не только дома — в городе тоже. Возле каждой помойки, с программным управлением. Вентиляторы с управлением, а не помойки. Перерабатывают испарения в цветочные ароматы — жасмин, роза, лаванда. Примитивно, но действенно. Стыдно сказать — единственная статья дохода.

Только не надо думать, что доход нам не вышел боком. Еще как вышел. Потому что вышли из себя производители розовой воды и лавандового масла. Очень-очень влиятельные персоны в смысле денег. И зря дядя им доказывал, что нечего было сидеть на одном продукте. Они очень-очень подробно объяснили, почему их продукция стала через пару месяцев никому не нужна. Требовали, чтобы дядя сменил запахи на какие угодно другие. Лучше — смешанные. Мол, теперь у прекрасных покупательниц дурные ассоциации с розой и лавандой. Помойкой пахнуть не желают. Дядя послал их… лечить покупательниц от мнительности и менять ориентацию… производства. Тем же вечером дядю чуть не смешали с остатками нашей ограды. Ограду из гранита чинили целый месяц. Дядя заполз в лабораторию и уже через два дня изобрел новые духи повышенной крепости. Наверное, гранит повлиял. «Незабудка». Приятный запах, даже очень.

Но не все же такие опытные, как я после зеленой помады. Я ни за что в жизни не попробую на себе дядины научные опыты с магическими примесями, пока он меня не выловит и не уговорит. Уговаривать он мастер, да. А с «Незабудкой» дядя меня даже уговаривать не стал. Я сразу поняла, что от этих склянок надо держаться за квартал.

Духи раскупили, попользовались, а потом нас исками завалили. По некоторым до сих пор расплачиваемся. Эти «незабудки» только делали вид, что выветривались. Стоило только попользоваться чем-нибудь другим, как они возрождались, смешивались с новым запахом и проявляли гранитную стойкость. Обливания водой и длительные ванны не помогали. Выбор у дам был не велик — или еще раз воспользоваться «Незабудкой» или отчетливо попахивать тиной. Незабудки, они же коварные и болотные. Ах, да! А можно еще просто ничем не пользоваться. Так что половина жительниц нашего города или пахнет дядиными духами, или ничем не пахнет.

Производители розовой воды и лавандового масла прикрыли свои предприятия и уехали. Правда, незадолго до их отъезда у нас был пожар. Сгорело почти всё. А почему? А потому, что у дяди однажды прошел творческий кризис и он изобрел вентилятор. И хотя ни один вентилятор лично не участвовал в поджоге, от дома уцелела только дядина лаборатория. Он её, оказывается, противопожарными заклинаниями обложил. Противовзрывными тоже. Полгода отстраивались вокруг этого проклятого места. Вот этого, которое я уже вдоль и поперёк обшарила. И не нашла ничего нового. Совсем. А читать дядины записи у него в кабинете себе дороже. Или дороже не читать?

В кабинете дяди тоже ничего не нашлось. Зато к вечеру нашелся сам дядя со стойким желанием поговорить. Если мой дядя настроен на разговор, значит очередная магически-научная авантюра не за горами. Дядино желание поговорить — как предупреждение окружающим, то есть мне, кухарке и его личному слуге, чтобы потом не возмущались. Разговоры за ужином гарантируют, что весть разнесется по дому, и никто не должен обижаться, если завтракать вдруг окажется негде. На сей раз тема оказалась самая что ни на есть странная. До нас и прочие-то тематические предупреждения никогда не доходили во всей полноте. Перед изобретением будильника дядя витийствовал на тему пунктуальности и ни словом не обмолвился, как он будет эту пунктуальность прививать. Перед изобретением маговентиляторов мы беседовали о цветах, а появлению зеркала предшествовала милая болтовня о свойствах стекла вообще. Поэтому я не удивилась, когда дядин слуга чуть не опрокинул на него поднос с соусниками. Подумаешь — цветы, стекло и прочие мелочи! Хорошо, что этот поднос был не у меня!

— Миточка, ты веришь в попаданство?

Угу. Верю. Это как загробный мир. Ни в одном романе попаданцы не возвращаются, зато все знай себе описывают, как они попали. Обычно им на голову падает что-нибудь тяжелое, и они умирают в своем мире, а очухиваются уже в чужом, но поразительным образом при теле. Редко когда при своем. Это в случае, если оно у них качественное. Обычно попаданцам немедленно везет на что получше. Но это — мелочи. Главное теперь догадаться, какое отношение попаданство имеет ко мне? По голове кувалдой дядя никого бить не станет. Учмаг все-таки, а не какой-нибудь шарлатан. Ну, и точно — не сумасшедший, чтобы в это самое попаданство верить.

— Дядя, мы завтра все очнемся в ином мире, или только я? — Лучше уж спросить напрямую, чем гадать.

— Какая глупость! Я же задал такой простой вопрос.

Ага. Простой.

— Ну, не верю, конечно. Это же — вымысел.

— Вот как… А что ты скажешь насчет бесконечности вселенной?

Ничего себе поворот. Кажется, мне подсовывают научную базу под некую теорию. Очень не люблю дядины теории. Они обычно правильные, но результат пугает.

— Вселенная бесконечна. В Академии рассказывали. А что, есть новые сведения?

— Миточка, ты зря иронизируешь. Если ты веришь в бесконечность вселенной, равно как и я, то должна догадаться, что в бесконечности возможно абсолютно все, причём неоднократно.

— А ещё нам про вероятность рассказывали.

Дяде лимон попался в супе или я глупость сказала?

— Вероятность означает расчет для некоей ограниченной сферы. В бесконечности же вероятно абсолютно всё!

Логикой дядя действует как мечом, как мне кажется — двуручным. Ну и Творец с ней, с бесконечностью. Мы-то в столовой. Убедил.

— Ладно. В бесконечности возможно и попаданство.

— А ты хотела бы побывать в другом мире?

Вот это уже ближе к теме. Не иначе как меня собираются куда-то отправить. Но не так далеко же, как в ту самую бесконечность?

— Допустим…

Дяде лучше не давать прямого согласия, а то отправит постигать другой мир насекомых. Может, он как раз сварил настойку, уменьшающую размер? Тоже вымыслы, конечно, но с него станется. Хлебну чайку, а потом начну видеть мир с точки зрения таракана. Вот это вполне возможно. Так что суп я больше не ем!

— Замечательно! Значит, в бесконечности наверняка есть некто, кто тоже хотел бы побывать в другом мире. И скорее всего — не один.

Счастье-то какое! Вот пусть некто и отдувается. Я ему уже сочувствую. Где же такие плодятся ненормальные?

— Ну, а если этого «некто» нет?

Не мог же дядя исключить такой простой вариант.

— Тогда… Это будет означать, что вселенная на самом деле не бесконечна, поскольку в бесконечности возможно всё!

Вот. Я же говорила, что с логикой у дяди собственные отношения — дружеские. Не знаю, дружит ли с ней дядя, но он считает, что она с ним живет в любви и согласии. Остался самый главный вопрос.

— А проверять бесконечность будем на мне?

— Почему бы нет? Вполне безопасно.

Ничего себе!

— Как?

— Во сне.

— То есть просто спать? Или не просто?

Что-то плохо верится в такую чепуху. Наверняка под бесконечностью вкупе с попаданством имеется в виду что-то другое.

— Именно. Просто спать. Согласна?

— А потом?

— А потом ты просто проснешься.

Ну, совсем дядя меня за ребенка считает. Зачем у меня согласия на сон спрашивать? Я и так каждый вечер просто иду спать, а потом просто просыпаюсь. Ну, не всегда просто, но все-таки не вместе с бесконечностью, знать бы как она выглядит.