Нова
Шрифт:
Подойдя вплотную к границе барьера, Крас сделал шаг — и мир вокруг взорвался звуками. Пространство цеха оглушительно загудело, словно кто-то резко врубил звук на забытом советском телевизоре. Даже воздух звенел, как натянутая струна. Предметы вокруг вдруг стали ярче, насыщеннее — будто кто-то выкрутил контраст на максимум. Хотя станки в цехе молчали, с улицы доносился грохот работающих механизмов — ритмичный, как сердцебиение какого-то гигантского металлического зверя.
Появление героя ошарашило незнакомца. Тот застыл, будто его ударили током, и уставился на Краса широко раскрытыми глазами. Молчал. Так молчал, словно забыл, что у него есть язык.
Мужчине было слегка за сорок — типичный «офисный планктон» с короткой стрижкой, карими глазами и лицом, которое мозг тут же стирает из памяти. Нос — не длинный, не короткий, губы — узкие, будто затянутые шнурком. Подбородок украшала аккуратная трёхдневная щетина — не «я бунтарь», а «извините, забыл побриться». В общем, лицо, которое кричит: «Я плачу налоги и не нарушаю ПДД».
Но два момента резали глаза: его кожа была белее, чем простыни в рекламе стирального порошка — будто он последние десять лет провёл в подвале, перебирая бухгалтерские отчёты; и он был слишком чист для работника металлопроизводства. Даже ногти — подстрижены, ни пятнышка масла.
«И чё он, плять, молчит? Окуел от моего появления и дар речи потерял? — мысленно бубнил Крас. — Я не хотел первым начинать разговор. Неизвестно как он себя поведёт, когда я начну на русском лепетать. Твою мать, родной не молчи, мне нужно понять на каком языке ты разговариваешь».
Словно услышав мольбы Краса, незнакомец заговорил:
«Пига фупиау?» — произнёс незнакомец с явно вопросительной интонацией, растягивая слова так, будто пробовал их на вкус.
«Вот и чё он несёт? Ни хера не понятно. Что делать-то?» — мысленно заворочался Крас. «Заговорю — однозначно привлеку лишнее внимание. Повторить за ним? Тоже вариант, но вдруг он только что спросил, не против ли я ему отсосать? Тогда будет не просто подозрительно, а ещё и унизительно. Хотя, с другой стороны, мужик даже бровью не повёл, когда я материализовался у него перед носом. И чего он так нервно подёргивается? Ладно, попробуем по-тихому».
Крас медленно приложил руку к груди, изображая жест мирных намерений — хотя его военный костюм защитного цвета кричал ровно об обратном. Затем протянул ладонь для рукопожатия, раскрыл её и замер, ожидая ответного жеста.
Незнакомец, похоже, сообразил, что от него хотят, и после секундного замешательства протянул руку в ответ. «Ну вот, контакт установлен. Теперь дело техники».
Надеясь очень быстро запаразитить мужчину, не теряя ни секунды, Крас сжал его ладонь с силой гидравлического пресса и мгновенно нырнул в свой внутренний мир, запуская сканирование.
То, что он увидел, заставило его мысленно выругаться так, что, будь это вслух, стены бы облупились.
«Твою мать! Да он и не человек вовсе!»
Вместо мышц — синтетические волокна, сплетённые в жгуты, словно тросы подъёмного крана. Вместо крови — мутная молочная жижа, медленно пульсирующая по прозрачным трубкам. Ни печени, ни лёгких, ни кишечника — только аккуратные блоки, обтянутые чем-то, напоминающим искусственную кожу. Нервов тоже не было — только провода, оплетённые биополимером.
Но самое интересное — мозг.
Он был человеческий. Настоящий, живой, с извилинами и кровеносными сосудами. Вот только прямо в сером веществе, будто опухоль, сидел крошечный чип, не заметный для человеческого глаза, мерцающий холодным голубым светом.
«Ядришка шишка… И что мне с тобой делать?» — мысленно присвистнул Крас. «А самое интересное — у этой куклы есть энергокаркас и ядро. Значит, у него есть душа. Ну что, Старый, и куда ты меня на этот раз закинул? Ладно… Ручного андройда у меня ещё не было».
«Ну что ж, раз так…» — мысленно процедил Крас и мгновенно отправил целую армию паразитиков в энергокаркас искусственного мужчины, приказав им захватить контроль над его сознанием. Паразитики, к удивлению героя, оказались куда сообразительнее своего хозяина — они молниеносно выполнили задачу, внедрив в «мозги» андройда непреложную истину: «Этот человек — твой хозяин. Подчиняйся без вопросов».
Крас с довольной усмешкой разжал пальцы и отстранился, тут же переходя к допросу:
Меня зовут… эм-м-м… тебе, впрочем, не обязательно знать как меня зовут. Так вот, где я черт побери нахожусь? И на каком языке ты трещишь?
Ответ поверг его в лёгкий ступор:
— Кроир миаукрояксатулуги!- бодро отрапортовал андройд, будто это что-то объясняло.
«Ну конечно, как же иначе…» — мысленно закатил глаза Крас. — «Из всей этой абракадабры я разобрал только „уги“. И то не факт, что это что-то значит.»
— Ладно, давай попробуем иначе, — вздохнул он, — твой птичий язык мне явно не знаком.
Последующие несколько минут напоминали лингвистический марафон. Крас методично перебирал все языки и наречия, которые когда-либо слышал и изучал — от классического английского до почти забытого наречия племён серных болот кобольдов. Но ответ оставался неизменным:
— Кроир миаукрояксатулуги!
— Кроир миаукрояксатулуги!
— Кроир миаукрояксатулуги!
После двести пятой попытки у Краса окончательно лопнуло терпение.
— Да сука, ты меня уже реально бесить начинаешь! — рявкнул он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.
«Ну и зачем мне такой подчинённый, с которым даже поговорить нормально нельзя?»
«Может, отрубить тебе башку и попробовать выудить инфу морфизмом?» — подумал Крас, с интересом разглядывая шею андройда. — «Нет, не стоит так начинать знакомство в новом мире… Хотя почему бы и нет? На Холпеке я именно так и стартовал — правда, там четвёртый явно не собирался вести светские беседы. Чёрт, почему я сразу не догадался! Ладно, план Б — а как у них тут с письменностью?»
Его взгляд упал на край стола, где лежали лист бумаги и карандаш. «Ну, хоть что-то знакомое в этом безумном мире!» Схватив их, Крас медленно вывел буквы с преувеличенными пробелами: «К-А-Р-А-Н-Д-А-Ш», нарочито чётко произнося каждую. Затем положил карандаш обратно и ткнул в него пальцем, как учитель младших классов, объясняющий азы грамоты.
Андройд, казалось, мгновенно понял суть эксперимента. Он без колебаний повторил действия: взял карандаш, аккуратно вывел что-то на бумаге и произнёс: