Ночью
Шрифт:
Сергей неясно глядел на Киру и на ее искрящиеся глаза и на чуть приподнятую улыбку, на ее позу ожидания, что Сергей, действительно, сообщит что-то такое поистине интересное, необычное и не от роду сего, что она просто растает от возбуждения.
– Очень вкусно, – едва выдавил из себя, пытаясь как можно больше скрывать это.
– Хорошо, что тебе понравилось, дорогой, – она явно сегодня утром доминировала, и Сергей словно оказался в ее жесткой хватке.
И снова – Кира совершала жест доброй воли за новым жестом – она приняла от него тарелку с недоевшей кашей и недопитым кофе и взялась сама их помыть.
Сергею это совсем не льстило, наоборот – он чувствовал себя беспомощным.
– Ты же не против, что я приготовила тебе завтрак? – спросила она, стоя как можно дальше от раковины, потому что уже находилась в своей белой обтягивающей футболке с какими-то непонятными Сергею черными линиями, словно полосками, образовавшимися после того, как на полотно плеснули жидкой краски.
– Нет, – мотнул головой Сергей и облокотился об стену.
Ее фигура вновь предстала перед его взором, и в этом свете утренних лучей Кира казалась только красивее, особенно при мысли о том, что вот-вот она исчезнет из его жизни, раз и навсегда захлопнув за собой дверь, не оставив ни единого шанса на новую встречу.
Но, мы знаем, что вечного ничего не бывает, как и того, что всегда не может не произойти никогда.
Сергей с этим феноменом существования, как в пределах собственных стен, так и под небом, был очень хорошо знаком…
– Сергей, почему ты сегодня такой молчаливый? – удивлялась она, хотя Сергею этого не казалось, скорее он ощущал себя почему-то объектом насмешки, впрочем, сейчас он был не против издевательств, ведь чувствовал, что в нем есть что-то такое от садомазохиста…
– Я просто… – он хотел сказать «устал».
– М? – глянула на него и отвернулась домыть маленькую тарелочку, стараясь не попасть случайно на свою новую футболку каплей моющего средства или теплой водой.
– Если я скажу, ты только больше полюбишь меня, – наконец-то, блеснул фирменной улыбочкой, и если Кира и не видела этого, то почувствовала – это точно.
Женщины все чувствуют, особенно подлог.
– Да? И что же ты мне хочешь поведать? – она промывала посуду холодной водой.
– Слишком красивые женщины портятся, когда их расхваливают, поэтому ничего… – Сергей практически смеялся.
– Да ты проказник! – воскликнула Кира и швырнула мокрое полотенце прямо в его лицо.
Сергей рассмеялся, но с большим удовольствием подхватил пока что веселую Киру, что решила прыгнуть на его колени.
Обвив вокруг его шеи свои худенькие руки, она устремилась своим необычным поцелуям к его сухим губам, казавшимся ей такими бесчувственными, и вцепилась в них страстным поцелуем, но быстрым и эффектным.
– Ты немного заболел, я думаю, – приложила ладонь к его лбу. На секунду ее выражение лица изменилось. – Немножечко! – она вновь рассмеялась.
И только решила встать с его колен, как начала вырываться из окутавших ее мужских рук, когда Сергей схватил Киру и перекинул на руки, подняв как маленькую девчонку, которую решил поцеловать на память у фонтана.
– Я думаю, время сейчас нам не подвластно, – его губы искривились в фирменное подобие улыбки.
Иного выхода Сергей не видел, если ему и было суждено проститься с ней раз и навсегда, то уж лучше он понесет ее на руках в свою комнату фантазий и вымышленных образов для собственной примерочной у зеркала полуночного экспресса по всем женщинам мира.
– Шалунишка! – прокричала она в полголоса, и легонько колотила его по плечам, пока он не опустил Киру на жесткий, но расслабляющий красный диванчик.
Поцелуй пришелся также романтично, как первая любовь проникает в душу.
Она уже обнимала его и стягивала куда-то вниз и в стороны последние остатки одежды, впрочем, как и он осуществлял то, ради чего все они здесь собрались.
Кухонные настенные часы что-то тикали, словно предостерегали, но Сергею было уже все равно – опаздывать в понедельник утром на работу он не собирался, но ради еще одного чувства, еще одного дополнительного дыхания был готов пойти на любые жертвы.
Сергей притворился замысловатым героем какого-то только что придуманного романа, надев полумаску Казановы, и слился в порыве необузданной страсти, вновь сковывающей двух романтиков, случайно оказавшихся на этой огромной Земле, на которой почему-то никогда ни им, ни другим не бывает места…
***
Сергей закурил сигарету, украдкой смотря на лежащую рядом Киру, думая о том, что ему скоро пора бежать на работу, а ей всего лишь медленно одеться и отправиться, сначала, делать маникюр, а уже потом добраться до офиса и сотворить еще одну дизайнерскую вещь, до которой есть дело лишь только богатым купцам, собирающим по всей Москве одно большое НИЧТО.
– О чем думаешь, красавица? – его рука обнимала обнаженную и такую сейчас красивую женщину.
– О том же, о чем и ты, дорогой, – хихикнула она.
Они лежала на диване, по которому словно пробежала целая орава лошадей, в окружении хаоса из легких одеял и мини-подушек, под которым творился рай разбросанной одежды и всего прочего, что осталось после вчерашнего вечернего ужина во время бурной любви и громкого дождя.
– Я так и знал, на чем тебя и подловил! – хотел сказать что-то умное.
– Ой, да ладно… – решила прервать паузу молчания тишины и вернуть все назад. – Тебе пора просыпаться и вставать на работу, мой взрослый малыш, – и все же она говорила настолько мило, что Сергей не мог ей возразить.
– Я подчинюсь только после поцелуя… но самого классного в этом мире, – просил Сергей.
И она ответила ему.
Непринужденно их губы вновь слились в единственном быстро-страстном поцелуе на всей Земле, где время останавливалось лишь только на одно романтическое мгновение.