Чтение онлайн

указывает нам верный путь. Действительно, не успело зайти солнце, мы нашли пятый курган. Гробницу Матери Гроз.

– Но так как ты не похож на луноликого юношу, ведьма не тронула твою кровь и семя, – Инга поцеловала белый шрам от стрелы. Ощупала его языком. – И правильно сделала. Иначе я бы ей выдернула все волосы по одному.

– Инга, – Эдуард засмеялся.

Ей всегда удавалось сбить с него мрачную серьезность. А ему сделать ее счастливой.

– Твоя кровь. Твоя кожа, – расстегивая рубашку, она опускалась губами вниз по его груди, животу. – Твой запах. Твое семя. Все мое.

Опустившись на колени, Инга расшнуровала галифе Эдуарда. И глядя снизу в его глаза, сделала то, чего им обоим не хватало полгода.

Потянула его вниз, на сброшенные шинели, на скомканную мешковину. Вытянулась, заструилась, потекла в его руках, кусая губы до крови, сжимая его плечи. Раскрылась. Ожила.

Хотелось закрыть глаза, но его взгляд не отпускал.

– Родная. Моя.

– Мой. Весь мой.

Навсегда. До самого конца.

Сквозь каменные веки Мать Гроз смотрела на их идеально совпадающие тела. Звериными зрачками, полными векового голода.

Инга проснулась от озноба. От того, что Эдуарда не было рядом. Она лежала, укрытая двумя шинелями, а он стоял возле амбразуры.

Глядя на Эдуарда со спины, Инга поразилась его худобе. Экспедиция выпила из него все соки, оставив выпирающие ребра и лопатки.

Эдуард как всегда сразу почувствовал, что она не спит.

– Туман, – сказал он. – Машинист включил прожекторы, но все равно не видно ни зги. Каша на молоке.

– Почему ты не спишь?

Эдуард обернулся. С гримасой потер переносицу.

– Голова болит. Невозможно. Раскалываюсь.

Он был обеспокоен. Инга знала причину. Эдуард считал, что сильные головные боли предупреждают его об опасности.

– Иди ко мне, – попросила Инга, откидывая шинели. – Это просто туман.

– Просто туман, – повторил он. – Как хочется в это верить.

Его озабоченное, искаженное болью лицо повернулось к амбразуре.

– В ночь, когда они напали на нас первый раз – был такой же туман.

Издалека, от самых затерянных в тумане границ мира, пришел ответ на его слова. Дикий, срывающийся то в вой, то в вопль боевой клич.

Железный град застучал по бронированной стене вагона.

Они встретились глазами. Одними пересохшими губами прошептали связывающие их слова.

– Рота подъем! – крикнул Эдуард, бросаясь к выходу. – В ружье!

Инга вышла из грузового отделения, проверяя на ходу «маузеры». Стуча сапогами, красноармеец забирался в пулеметную башенку. Эдуард стоял у переговорной трубы, отдавая приказы машинисту.

Посреди вагона стояли открытые ящики с патронами. Пули матово отливали серебром. Солдаты с винтовками выстроились возле амбразур. Бледные, но решительные лица. Ростоцкий лично подбирал каждого человека в отряде. Необстрелянных не было.

Знают ли они, с чем им придется иметь дело?

– Дай-ка, – Инга сунулась к амбразуре.

– Осторожней, – предупредил красноармеец. – Они стреляют.

Инга отстранила его плечом, наклонилась.

Преследователей она увидела не сразу. Прищурившись, различила скачущие тени в космах тумана. Всадники на низких лошадках. Одеты в высокие шапки, большего не различить. Монголы?

Скачут едва ли не быстрее поезда. Чего они хотят?

На ее глазах один из всадников поднялся в стременах, натянул маленький лук. Управляя лошадью одними коленями, он начал сближаться с паровозом.

– Они стреляют в машиниста! – заорал солдат из башенки. У него обзор был получше, чем у остальных.

Эдуар кивнул старшине.

– Рота огонь! – рявкнул тот.

От грохота заложило уши. Инга подняла «маузер» и тщательно прицелилась в лучника. Задержала дыхание, спустила курок.

За секунду до выстрела тот молниеносно бросил тело в сторону, повис на боку у лошади. Тут же снова сел в седле, повернул к Инге темное лицо. Сквозь туман она различила усмешку-оскал.

Рядом выругались. Красноармеец у соседней амбразуры оседал, запрокинув голову. Из левой глазницы у него торчало черное древко. Инга снова припала к амбразуре, положила ствол «маузера» на локоть.

Над головой заговорил «максим». Под вертким стрелком рухнула лошадь. Инга раскрыла глаза – всадник кубарем прокатился по земле, пробежал несколько шагов на четвереньках. Его руки и ноги вытянулись в длину. Потом он прыгнул, цепляясь за стенку вагона. Пропал из виду.

Другие всадники вставали ногами в седла и тоже перепрыгивали на поезд. Иные умудрились махнуть сразу на крыши вагонов.

Инга услышала грохот сапог над головой. Красноармеец в башне заорал и вывалился вниз головой из потолочного люка. Лицо его было обезображено колющим ударом сабли.

– Нужно подняться наверх, – сказал Эдуард. – Они захватят паровоз.

Движением кисти он выкинул барабан своего «кольта», который предпочитал

табельным «маузерам» СМЕРЧа. Проверил патроны, вернул барабан на место. Вложил «кольт» в кобуру. Не стал возиться с перевязью, взяв ножны с шашкой просто в руку. Шагнул к двери.

– Прикрой меня, родная, – попросил он.

Инга кивнула. Достала второй маузер, опустилась на колено напротив двери. Они будут стрелять по стоящему человеку.

Эдуард рванул дверь вбок. Тут же в проем над ее головой свистнуло несколько стрел. Инга ответила, стреляя попеременно с левой и правой. Ей показалось, что двоих сорвало с лошадей, но туман скрывал подробности.

Галицин выскочил из вагона, цепляясь за лесенку, ведущую по броне наверх. Скрылся из виду.

– Инга! Давай ко мне! – донесся его голос сверху.

И тут же треск выстрелов из «кольта». Он расчищал ей дорогу.

Инга поднялась на крышу и увидела, как Эдуард бежит по вагону в сторону паровоза, облепленного преследователями.