Шрифт:
Председатель громко постучал по столу молотком, призывая публику к порядку. Постепенно свист и крики затихли. Докладчик, стоявший на кафедре возле стола председателя, казалось, не замечал, что творилось вокруг. Его мягкое, выражавшее чуть заметное пренебрежение лицо было бесстрастным. Председатель повернулся к докладчику и, едва сдерживая гнев и раздражение, обратился к нему:
— Доктор Пинеро, — он сделал легкое ударение на слове «доктор», — я должен принести вам извинения за неподобающее поведение аудитории во время вашего сообщения. Я удивлен, что мои коллеги настолько забыли о достоинстве, приличествующем ученому, что позволили себе прервать докладчика, независимо от того, насколько веским был повод для подобного поведения.
Пинеро улыбнулся ему в лицо такой улыбкой, которая вполне могла бы сойти за откровенное оскорбление. Председатель с видимым усилием сдержал себя и продолжил:
— Я беспокоюсь о том, чтобы программа была завершена благопристойно и в должном порядке. Я хочу, чтобы вы закончили свое сообщение. Тем не менее я вынужден просить вас воздержаться от осквернения наших умов идеями, ошибочность которых очевидна любому образованному человеку. Будьте добры, ограничьтесь сообщением о своем открытии, если вы его сделали.
Пинеро простер вперед, ладонями книзу, свои пухлые белые руки.
— Но как же я смогу внушить вам новую идею, если сначала не избавлю вас от заблуждений?
Аудитория снова зашевелилась, возник глухой ропот Кто-то из задних рядов крикнул:
— Гоните этого шарлатана вон! Мы сыты по горло
Председатель постучал своим молотком.
— Джентльмены! Пожалуйста!
Потом он обратился к Пинеро.
— Вы продолжите?
— К чему?
Председатель пожал плечами.
— Вы пришли с этой целью.
Пинеро кивнул головой:
— Это верно. Но было ли умно — прийти сюда? Есть ли здесь хоть один человек, который мог бы посмотреть в лицо голому факту, не смутившись при этом? Думаю, нет. Тем не менее, если я не буду говорить, вы победите меня, поскольку будет считаться, что я отказался от борьбы. Это меня не устраивает. Я буду говорить.
Поясню еще раз свое открытие. Я изобрел способ, позволяющий определить продолжительность человеческой жизни, и могу авансом предъявить вам счет Ангела Смерти. В течение пяти минут я с помощью моего аппарата смогу сообщить вам, сколько зерен песка осталось в песочных часах вашей жизни.
Он замолчал и скрестил на груди руки. Некоторое время никто не произносил ни слова. Затем аудитория стала проявлять нетерпение. Снова вмешался председатель
— Вы ведь не закончили, доктор Пинеро?
— А что еще можно сказать?
— Расскажите нам, как работает ваше изобретение.
Брови Пинеро взлетели вверх
— Вы полагаете, что я доверю плоды своего труда детям, которые будут играть ими?
— Но как мы будем знать, что у вас есть что-то реальное, подкрепляющее ваши нелепые заявления?
— Это просто. Вы выбираете комитет, который будет присутствовать при демонстрации изобретения. Если оно работает, вы объявляете об этом всему миру. Если же оно не работает, я дискредитирован и приношу свои извинения.
В задних рядах поднялась тонкая сутулая фигура.
— Господин председатель, как может почтенный доктор предлагать нам такое? Неужели он надеется, что мы будем ждать двадцать или тридцать лет чьей-нибудь смерти, чтобы убедиться в справедливости его предсказаний?
Пинеро, игнорируя председателя, ответил непосредственно спрашивавшему.
— Какая чепуха! Неужели вы настолько невежественны? В любой большой группе есть, по крайней мере, один человек, который умрет в ближайшем будущем. Я предлагаю вам следующее: позвольте мне проверить каждого, находящегося в этом помещении, и я назову человека, который умрет в течение двух недель — да, назову день и час его смерти.
Он свирепо оглядел аудиторию.
— Вы согласны?
Поднялась еще одна фигура — дородный мужчина, говоривший размеренным голосом.
— Что касается меня, я не смогу одобрить такой эксперимент. Как медик, я с прискорбием отмечал явные признаки серьезных сердечных болезней многих из наших старших коллег. Если доктор Пинеро знает эти симптомы, а это вполне возможно, то человек, избранный таким образом, может умереть к назначенному сроку, работает ли машинка нашего выдающегося докладчика или нет.
Его сразу поддержал другой выступавший.
— Доктор Шепард прав. Зачем мы будем тратить время на эти шаманские штучки? Я вношу предложение, господин председатель, чтобы мы перешли к нашим обычным делам.
Предложение было встречено с шумным одобрением, но Пинеро и не думал садиться. Среди криков: «К порядку! К порядку!» — он, потрясая своей неопрятной шевелюрой, прокричал им:
— Варвары! Дураки! Бестолковые олухи! Такие, как вы, испокон веку не признавали ни одного великого открытия. Да от вашей компании Галилей в гробу перевернулся бы.
Он сделал паузу, чтобы набрать в грудь воздух, и в это время два члена президиума подхватили его и уволокли за кулисы. Из-за стола прессы поспешно поднялись несколько репортеров и последовали за ними.
Газетчики перехватили Пинеро, когда он выходил из двери, ведущей на сцену.
— Как насчет интервью, док?
— Ну, вы дали им по мозгам. Каковы ваши взгляды на жизнь после смерти?
— Снимите шляпу, док, и посмотрите на птичку.
Он ухмыльнулся всем сразу.
— По одному, мальчики, и не так быстро. Как насчет того, чтобы пойти ко мне?
Через несколько минут они пытались найти себе место в неприбранной комнате, которая служила Пинеро одновременно гостиной и спальней.
— Ну, ребята, что бы вы хотели узнать?
— Давайте выкладывайте все начистоту, док. Есть у вас там что-то или нет?
— Кое-что есть, юный друг, вне всяких сомнений.
— Тогда расскажите нам, как это работает. На той чепухе, которую вы несли этим профессорам, с нами вы далеко не уедете.
— Ну-ну, мой дорогой друг. Это мое изобретение. Я хочу с его помощью немного подзаработать. Вы что же думаете, что я расскажу о нем первому, кто меня об этом попросит?