Шрифт:
Глава первая
Кажется, погода обещала быть отличной. Над рекой расплывался легкий утренний туман, и Мэри, стоя на крыльце с ведерком и шваброй, прикинула, что сегодня будет солнечный и теплый денек. Значит, она сможет одеть свою голубенькую вуалетку. Дождя сегодня явно не предвидится.
Было раннее утро. Двор перед усадьбой «Тополя» был еще пуст, а на шоссе за железными воротами дома еще не было слышно урчания автомобилей. Вытянув по-страусиному голову, Мэри разглядела сквозь густые кроны деревьев входную дверь дома напротив, через дорогу. Там все еще были плотно задернуты шторы. Ну ладно, она вовсе не обвиняет служанок, что работают у соседей. Раз уж их хозяева уехали на курорт, девочкам сам Бог велел немного расслабиться, хотя бы поспать подольше. И нельзя сказать, что те девчонки какие-то особенные лентяйки. Так, как все. А Роза, старшая служанка, говорит, что каков хозяин, таков и слуга. И она права. Миссис Рамболд, хозяйка того дома, тоже ничего особенного из себя не представляет. Так, ни рыба ни мясо.
Мэри повернулась и перевела взгляд на другой дом, чуть в сторонке. Так она и думала — дверь гаража распахнута настежь. Значит, доктора с утра пораньше уже подняли по вызову. Какое безобразие, что люди не стесняются вызывать врача в любое время дня и ночи. Бесстыдники, так говорит о его пациентах мисс Стелла. А доктор — такой джентльмен и вообще такой милый. Неудивительно, что мисс Стелла смотрит на доктора такими глазами… Какая досада, что хозяин почему-то не жалует Доктора. Об этой неприязни хозяина все слуги прекрасно знали, как знали и обо всем прочем, что происходит в доме. Например, о том позорном происшествии с мистером Гаем, который потребовал денег для какого-то бизнеса с мистером Бруком, и тот бизнес накрылся, и из-за этого хозяин уже всерьез намеревался выслать мистера Гая в Южную Америку.
Уж точно, надо быть полным кретином, чтобы не знать всю подноготную своих хозяев; не видеть, к примеру, что хозяину становится день ото дня все хуже, и доктор то и дело приезжает выводить его из гипертонических кризов. Ведь сама мисс Гарриет болтает об этом, ей все равно, с кем трепаться, хотя бы и с прислугой. Миссис Мэтьюс опять небось сляжет с мигренью, переживает за бедного Гая, что тоже всем известно. Да и сам мистер Гай частенько болтает о своих делах с мисс Стеллой, не обращая никакого внимания на то, что их отлично слышат слуги.
Ах, да разве можно что-нибудь сохранить в секрете в «Тополях»? Слишком здесь много собралось любителей поболтать, думала Мэри, дометая последние ступеньки крыльца. Двум семьям трудно ужиться под одним кровом. Да еще эта мисс Гарриет то и дело напускает на себя такую важность, что прямо не подойти к ней не подъехать. А сама при этом отъявленная сквалыга — надо видеть, как она собирает в ванной малюсенькие обмылки, чтобы потом слепить их вместе и заново использовать. Можно подумать, что она живет на последние гроши, а ведь это далеко не так. Она просто закоснелая старая дева с придурью, вот в чем дело.
Нет, миссис Мэтьюс не такова, надо отдать ей должное. Конечно, она очень капризна, вечно требует себе в комнату обед, но уж по крайней мере не суется в хозяйственные дела. Говорит всегда мягко, красиво, как настоящая леди. И дочь ее, мисс Стелла, тоже ничего, хотя вечно хочет, чтобы слуги крутились только вокруг нее. А уж сын миссис Мэтьюс, Гай, так тот просто прелесть, за ним так и хочется поухаживать…
Совсем другое дело — мисс Гарриет или сам хозяин. Странно, что они брат и сестра, думала Мэри, медленно поднимаясь по лестнице в дом. Они такие разные. А вот миссис Лаптон, из Фэрвью, что на другом конце вересковой пустоши, она просто как две капли воды похожа на хозяина. Но ее, по крайней мере, не боишься так, как боишься хозяина. Ведь хозяин требует, чтобы все было точь-в-точь как он велел, без малейших отклонений, и беда, если ему что-то не понравится… Когда он орет на тебя в ярости, прямо коленки трясутся. Даже миссис Мэтьюс его побаивается, хоть она и единственная в доме, кто хоть как-то умеет ладить с ним.
Взять вот туфли миссис Мэтьюс, которые Мэри предстоит начистить, шикарные туфельки, купленные на Бонд-стрит, на высоких шпильках, лакированные, одно наслаждение смотреть. Господи, сколько же она денег тратит на свою одежду и обувь! А раз так, значит, она умеет вытянуть из хозяина денежки. Ведь всем известно, что ее покойный муж, брат хозяина, оставил ей сущие гроши, не считая массы долгов. И получается так, что хозяин и не хочет, а помогает и ей, и ее детям.
Наверное, мисс Гарриет было здорово не по вкусу, что миссис Мэтьюс с детьми поселилась здесь, размышляла Мэри, не сводя глаз с божественных туфелек. Хотя старая карга мисс Гарриет, как ни странно, к Стелле и Гаю относилась по-доброму.
А вот стоят полуботинки мистера Гая. Изящные, красивые туфли, но грязные — жуть! Мэри решила почистить и их заодно, а не то младший садовник сдуру еще подумает, что это его рабочие штиблеты. А раз так, то отполируем уж заодно и туфельки мисс Стеллы, запыленные от хождения по вересковой пустоши…
Мэри собрала всю эту обувь в свой передник и понесла вниз, в подсобку рядом с кухней. Кухарка, миссис Бичер, сидела за кухонным столом и пригласила Мэри попить с ней чаю за компанию.
Как здорово служить в доме, где кухарка такая добродушная, подумала Мэри с теплотой. Она вошла на кухню и уселась за стол между миссис Бичер и Розой. Роза сидела вся подавшись вперед, упершись локтями в стол, и горячим полушепотом рассказывала очередную сплетню про ссору между хозяином и Стеллой давеча в библиотеке.
— …И тут он ей прямо говорит, что не позволит доктору Филдингу флиртовать с ней под крышей этого дома. И не поверите, он так обзывал бедного доктора, что прямо стыд! Таких слов я давненько не слыхивала. А потом он говорит, что Филдинг — болван без всяких перспектив и что именно из-за его непроходимой тупости миссис Мэтьюс так настроена против него.
— Роза, нечего вынюхивать про вещи, которые тебя не касаются, — заметила миссис Бичер.
— Но какой ужас, что хозяин так говорил о докторе! Он такой душка, такой джентльмен, — сказала Мэри.
— У него есть еще кое-какие интересные качества, — хмыкнул мистер Бичер, протягивая жене чашку за следующей порцией чая. — Например, говорят, что он не прочь приложиться к бутылке, что и делает при каждом удобном случае. Не знаю, так ли это, да только дыма без огня не бывает.
— Нет, не верится! — заметила его жена. — Как ты можешь так говорить о докторе!
Роза, которая еще не все успела рассказать о слышанном ею скандале, снова встряла:
— Так вот, из-за этого всего у миссис Мэтьюс снова случился нервный приступ. Когда я увидела ее выходящей из спальни, я сразу подумала, что…
— И напрасно подумала! — оборвала ее миссис Бичер. — Уж не знаю, был у нее приступ или нет, но уж во всяком случае этот приступ не из-за Стеллы. Ей дочь совершенно безразлична, если хотите знать, а вот совсем другое дело — что мистера Гая усылают в Бразилию! Тут уж действительно нервы не выдержат!
— Да разве хозяин сделает это? — с невольным страхом в голосе спросила Мэри.
— Надеюсь, что нет, — сказала миссис Бичер, поднимаясь и подходя к плите. — Я не люблю соваться не в свое дело, но мисс Гарриет сама мне это сказала в прошлый четверг. Подай-ка мне заварочник, Роза.