Ничья жизнь

Просыпался я медленно.

Сон не торопился отпускать меня из своих объятий, и очень хотелось понежиться хоть ещё немного… Впрочем, это состояние довольно быстро прошло и снова впадать в длительную спячку меня уже не тянуло. Так что решил я всё-таки открыть глаза.

Передо мной обнаружился один уже далеко не незнакомый потолок — похоже, я опять лежал в больничной палате лазарета НЕРВ. Лежать, кстати, было несколько некомфортно. Нет, вроде бы и тепло, и мухи не кусают, но всё-таки… А одеяле, что ли, всё дело? Тонкое это, блин… Нет, тёплое оно и хорошее, но уж слишком лёгкое — к таким я всё никак привыкнуть не могу. Память о больших, тяжёлых и тёплых ватных одеялах была слишком крепка — где-то на подсознательном уровне я всегда старался хотя бы так вернуть частичку своего ушедшего навсегда детства…

Блин! Хочу советское ватное одеяло! И накрахмаленный пододеяльник! И… и… А, шайзе, фиг с ними!..

Немного приподнялся в кровати, блаженно потянулся и потёр глаза. А затем задумчиво осмотрел себя.

На мне была простая тонкая больничная рубаха с застёжкой на спине и ничего больше. Кисть левой руки оказалась крепко замотана эластичным белым бинтом, а на правом боку чувствовалось что-то чужеродное. Осторожно приподняв рубаху, я обнаружил тонкий аккуратный шов, размером с две моих ладони, идущий наискось по рёбрам.

Я задумчиво почесал затылок.

Хреново, чёрт побери… Опять повреждения Евы перенеслись и на меня, а ведь у меня уровень синхронизации ещё даже не достиг пятидесятипроцентной отметки. Если так будет продолжаться и дальше, то мне придётся быть более осмотрительным в бою, иначе, если мне, скажем, оторвёт руку, ногу или голову, я с высокой долей вероятности рискую загнуться от болевого шока… А это было бы крайне нежелательно.

Но всё-таки, думаю, повод для гордости у меня всё же есть — я самостоятельно справился с врагом, который оказался более трудным противником, чем в сериале. В очередной раз мне выпало на своей собственной шкуре почувствовать, что в реальной жизни всё совсем не так. Самсиил на этот раз действовал своими хлыстами не в столь показушно-беспечной манере, как в оригинале, да и лучевое оружие у него обнаружилось. Четвёртый Ангел оказался настоящим, без всяких скидок, противником, грамотно и умело использующим своё оружие, а не какой-то тупой чушкой для избиения, полагавшейся лишь на одно супер-пупер АТ-поле. Самсиил был умной и чертовски опасной тварью…

Так кто же вы такие, Ангелы? Что вам здесь нужно? Зачем вам этот грёбаный Третий Удар?..

С тихим шипением дверь в мою палату отодвинулась в сторону, и внутрь просунулась голова Мисато, с крайне взволнованным выражением на лице. Увидев, что я очнулся, Кацураги буквально просияла и со всех ног кинулась ко мне.

— Синдзи!!!

Я мгновенно оказался крепко стиснут в объятиях и прижат к груди своего командира и от неожиданности пискнул.

— Ой, извини! — капитан тут же выпустила меня, испуганно отскакивая в сторону. — Я тебе больно сделала, да? Ты же ранен…

— Нет, это я просто от неожиданности, — ответил я, потирая правый бок, который не столько болел, сколько просто сильно чесался.

Командир придвинула к кровати небольшой металлический стул без спинки, уселась на него и пристально уставилась на меня.

Кацураги оказалась одета в достаточно непривычном для неё стиле — под накинутым на плечи длинным белым халатом, обнаружилась самая настоящая офицерская чёрно-золотая форма НЕРВ. Похоже, что без меня здесь происходило много чего интересного и важного, раз уж даже капитану пришлось одеть столь нелюбимый ею мундир. Кстати, на левой стороне груди обнаружилась несколько наградных колодок — интересно, что это за ордена или медали, и за что их вручили Мисато?..

— Синдзи, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Кацураги, не сводя с меня своего взгляда. Много что сейчас виднелось в её карих глазах — и усталость, и гнев, и даже что-то вроде гордости.

— Просто прекрасно, — успокоил я её, поудобнее усаживаясь на кровати. — Отдохнул, выспался и теперь снова готов к ратным подвигам.

— Нет-нет! — тут же замахала руками капитан. — Сейчас тебе нужен отдых, и только отдых! После того, что ты сделал…

Последние свои слова Кацураги произнесла несколько странным тоном, и меня тут же начал грызть червячок нехороших предчувствий.

— Эээ… Послушай, Мисато, я сильно накосячил?

Кацураги слегка прищурилась и поджала губы.

— Скажем так, лично у меня и у всего командования НЕРВ есть к тебе определённые вопросы, относительно боя… Но это всё после. А пока что просто отдыхай — в принципе, ты справился просто отлично.

— А жертвы? — осторожно спросил я. — Есть ли жертвы?..

— Можешь быть спокоен, Синдзи — в этот раз никто из гражданских не пострадал. Погибшие есть только среди солдат, но это их работа…

— Угу… — неопределённо промычал я, хотя и изрядный груз свалился с моих плеч. Нет погибших среди мирных жителей — уже очень хорошо. — Но мы же с Самсиилом вдобавок ещё и разворотили половину города…

— Об этом можешь не беспокоиться, — отмахнулась девушка. — При наших возможностях строить здания из модулей мы восстановим всё разрушенное уже через пару недель.

— Как раз к следующей атаке, — буркнул я.

— Тьфу на тебя, Синдзи! — воскликнула Кацураги. — Ещё накличешь беду!

— А чего тут кликать? — вполне резонно возразил я. — Сакиил дал нам почти пятнадцать лет передышки, а Самсиил всего три недели…

— И ты туда же, — насупилась капитан. — Мне об этом Рицко уже все уши прожужжала…

— Ну и правильно, между прочим. Кстати, а чего ты в форме-то?

— Официоз, Синдзи, — проворчала Мисато. — Командующего Икари не было, за старшего оставался Фуюцки, а я оказалась вторым лицом в НЕРВ — вот и пришлось отдуваться перед репортёрами…

— А что, у нас нет пресс-службы? — искренне удивился я. — Почему они послали к ним тебя — командира оперативного отдела?

— Ну, во-первых, они требовали крови армейцев за все эти разрушения… — грустно понурилась Кацураги.

— А во-вторых? — заинтересовался я.

— А во-вторых, я очень хорошо смотрюсь перед камерами, — тут же приосанилась девушка. — Стоит применить немного своих чар, и большая часть мужской аудитории начинает путаться в мыслях и забывать вопросы…

Я искренне рассмеялся.

— Охотно верю — ты это у нас можешь!

Мисато тоже рассмеялась вместе со мной, но довольно быстро вновь стала серьёзной и сосредоточенной.