Чтение онлайн

Эндрю допил свой джин-тоник.

— А мораль? — спросила Биргитта.

— Любовь — тайна большая, чем смерть. И надо остерегаться змей.

Эндрю расплатился, дружески похлопал Харри по плечу и вышел из бара.

Он распахнул глаза. Город просыпался, жужжал и гремел в окно, а оно лениво отмахивалось занавеской. Харри лежал и смотрел на висящую напротив нелепицу — портрет шведской королевской четы. Королева уверенно и спокойно улыбается, а у короля такое лицо, будто в спину ему тычут ножом. Харри знал, каково это, — его и самого в третьем классе начальной школы заставляли играть принца в сценке «Капризная принцесса».

Где-то шумела вода. Харри наклонился понюхать ее подушку. На ней лежало щупальце медузы — или то был длинный рыжий волос? Ему вспомнилась фраза из спортивной рубрики газеты «Дагбладе»: «Эрланд Юнсен, футбольный клуб «Мосс», — известен своими рыжими волосами и «длинными» мячами».

Потом Харри вдруг понял, как он себя чувствует. Легко. Легко, как перышко. Так легко, что он испугался, что его подхватит ветерком и унесет в окно и он будет летать над утренней суетой Сиднея совсем без одежды. Потом он пришел к выводу, что чувствует такую легкость оттого, что за ночь вывел из организма много жидкости и, наверное, сбросил пару килограммов.

«Харри Холе, полиция Осло, — известен своими дурацкими идеями и пустыми шарами».

— F"orlat? [26]

Биргитта стояла посреди комнаты в каком-то кошмарном халате и с полотенцем, повязанным вокруг головы.

— Доброе утро, о прекрасная и свободная. А я вот смотрел на портрет Капризного короля на той стене. Тебе не кажется, что он предпочел бы быть крестьянином и копаться в земле? Судя по лицу — да.

Она посмотрела на фотографию.

— Не всем дано найти правильное место в жизни. Вот, к примеру, тебе, a, snutj"avel?

Она села на постель рядом с ним.

— Трудный вопрос с утра пораньше. Но могла бы ты, прежде чем я отвечу, снять с себя этот халат? Просто мне кажется, он входит в десятку самых страшных вещей, которые я видел.

Биргитта рассмеялась.

— Я называю его: « erotik-d"odaren». [27] Он бывает нужен, когда мужчины начинают слишком докучать.

— А ты узнавала, как называется этот цвет? Может, это новое слово, неизвестное доселе белое пятно на палитре, между зеленым и коричневым.

— Не увиливай от ответа, norrbagga! [28] — Она ударила его по голове подушкой, но после недолгой борьбы оказалась поверженной.

Не отпуская рук, Харри наклонился и зубами нашел пояс халата. Поняв его намерения, Биргитта вскрикнула и впечатала ему колено в подбородок. Харри охнул и осел на постель. Биргитта быстро прижала его руки коленями.

— Отвечай!

— Хорошо, хорошо, сдаюсь. Да, я нашел свое место в жизни. Я самый лучший snutj"avelиз всех, кого ты видела. Да, я бы лучше обнимал маленьких озорниц, чем копаться в земле или выходить на балкон, чтобы помахать ручкой толпе. Да, да, я знаю — это извращение.

Биргитта поцеловала его в губы.

— Могла бы и зубы почистить, — процедил Харри.

И когда она непринужденно запрокинула голову и рассмеялась, Харри не упустил эту возможность. Быстро подняв голову, он ухватил зубами пояс и потянул. Халат съехал, Харри поднял колени, Биргитта оказалась верхом на нем. Ее кожа была теплой и слегка влажной после душа.

— Полиция! — закричала она, обвивая его ногами.

Харри почувствовал, как пульсирует все его тело.

— Насилуют! — прошептала она и укусила его за ухо.

А потом они лежали и вместе смотрели в потолок.

— Я бы хотела… — начала Биргитта.

— Чего?

— Да нет, ничего.

Они встали и начали одеваться. Взглянув на часы, Харри понял, что опоздал на утреннее совещание. Он остановился у дверей и обнял ее.

— Кажется, я знаю, чего бы ты хотела, — сказал Харри. — Ты бы хотела, чтоб я что-нибудь рассказал о себе.

Биргитта положила голову ему на плечо:

— Я знаю, тебе это не нравится. У меня такое чувство, будто из тебя все приходится вытягивать клещами. Что твоя мать была доброй и умной женщиной, наполовину саамкой, и что она умерла шесть лет назад. Что твой отец читает лекции в университете и, хотя ему не нравится, чем ты занимаешься, никогда тебе об этом не говорит. И что человек, которого ты любишь больше всех на свете — твоя сестра, — «самую малость» страдает синдромом Дауна. Вот что мне хочется узнавать о тебе. Но мне важно, чтобы ты сам хотел мне об этом рассказывать.

Харри погладил ее по шее:

— Тебе хочется узнать что-то серьезное? Какую-нибудь тайну? — Она кивнула. — Но тайны связывают людей, — прошептал он ей на ухо. — А это не всегда то, что нужно.

Они стояли в коридоре и молчали. Харри задержал дыхание.

— Всю мою жизнь меня окружали любящие люди. Я получал все, о чем попрошу. Короче, непонятно, почему я стал таким, каким стал…

Порыв ветра из окна погладил Харри по волосам так легко и мягко, что он невольно закрыл глаза.

— …Алкоголиком.

Он сказал это твердо и, наверное, громче, чем следовало. Биргитта прижалась к нему.

— В Норвегии не так-то легко вылететь с государственной службы. Можно быть некомпетентным — это ничего; бездельником — пустяки; начальство можно вообще поносить последними словами — не беда. В общем, что хочешь, то и делай: закон защищает тебя во всех случаях. Кроме пьянства. Дважды заявишься на работу в нетрезвом состоянии — вылетишь тут же. А одно время было легче сосчитать дни, когда я приходил на работу трезвым.