Чтение онлайн

Внук растёт и радует деда с бабкой. Не знаю, как месяц и выдержу без него в Крыму. Я и за один-то день успеваю о нём соскучиться.

В Сибле ещё не был. Ездила туда Марья Семёновна, прибралась, выспалась. Летом и я туда заберусь. С середины июня. Может, подъедешь? Видел твои миниатюры в «России», но не читал ещё. Бегаю, кручусь. У нас ещё завтра отчетно-выборное собрание, так и присесть некогда.

Поклонись жене, поцелуй сына. Если что забыл отписать, извини. Весь раздёрган. Обнимаю тебя, желаю хорошей работы. Виктор Петрович

Да! Прочёл твою статью в «Литературном обозрении», хотел сразу же написать, но отвело и теперь уже не собраться. Статья очень оригинальная, но это всё-таки лишь начало каких-то твоих больших рассуждений о литературе...

18 мая 1978 г.

(В.Г.Летову)

Дорогой Вадим!

Перед самым отъездом в Крым получил я, Вадим, твоё большое и, как всегда, доброе письмо. Рад, что дебют в театре состоялся. Дай Бог не последний. Рад, что дела более или менее идут, и ты не сорвался пока с места — всему свой час. Обживётесь, оглядитесь, оперитесь, и может, чего и в России подвернётся. Прибалтика ведь, особенно Эстония, поражена национализмом, и из азиатского, да в полунемецкий национализм?! Хотя русские прусских всегда бивали, но прусские никогда сего не забывали...

Моя сраная пневмония загнала меня в институт Сеченова, в Ялту, куда путёвки бесплатны и даже больничный выдают, а уж коли бесплатно...

Вадим! Такое убожество, грязь, равнодушие к людям, наплевательство к их жалобам и болям я видел только во время войны в госпиталях. На хрена меня, дурака, заносит в такую вот богадельню?! Ведь трое в комнате, в сортир далеко, в комнате холодно и сыро, а лечение... климатом! Так ведь рядом дом творчества, и в нём условия независимые и удобства почти барские. Уже теперь, на третий день лечения, мечтаю скорее вернуться домой и в деревню, в глушь, в леса.

Пасху и первомайские праздники был на родине, в Овсянке. Хорошо было. Наверное, куплю я там домишко, оборудую ею и стану там писать книгу о войне, надумывается трилогия — запасной полк, фронт, после фронта. Страшно и думать, какая работа, сколько сил и бумаги потребуется! Но всё уже вертится в голове и сердце, и мне уже не отвертеться от этой работы...

Пока делаю мелочи, некоторые «затеси» пойдут в «Новом мире», где-то в последних номерах, и ещё статья в журнале «Театр», тоже в конце года (это я тебе как «театралу» сообщаю).

Писал ли я тебе, что первый том собрания сочинений сдаётся в производство и, очевидно, нынче будет подписка; на выходе «Последний поклон», выйдет — пришлю. Витёк маленький растёт, хулиганит, радуется жизни. А я обнимаю и целую тебя. Твой Виктор Петрович

14 июля 1978 г.

(семье В.Потанина)

Дорогие Люся, Витя, Катенька, Анна Тимофеевна!

Сидим мы тоже в деревушке Сибле залиты по уши водою — четвёртый год у нас все лето льёт дождь, а нынче так и всю Европу залило. Я был в Крыму в доме творчества, хотел подсушиться, да куда там, лило, как и здесь, было холодно, спал под двумя одеялами.

Вот уже месяц мы в деревне. За месяц было семь более ли менее погожих дней, три дня даже с солнцем, и сейчас вот второй день живём без дождя, а в Москве и того нет, там шпарит бесперерывно. У нас зелени уже нет — трава, а под нею вода, и не трава, а травища. В лесу не продохнуть, хмарь безголосье, бурьян, до сих пор цветёт брусничник. Вот такое бедствие никому и не виделось, в огороде в земле сгнила картошка, ничего не растёт...

Я и сам эти дни ничего не мог делать, даже читать, а потом уж совсем в пессимизм ударился и давай себя за волосы вытаскивать из трясины душевною мрака, заставил себя потихоньку читать, трудиться, и... разошёлся, наверно заканчиваю драму, которую давно придумал, а всё не мог за неё засесть. Я всё думаю над трилогией о войне, она у меня уже обрисовалась, в обшем-то, и на будущий год, жив буду, приступлю к этой невероятно трудной работе хватит мне её, наверное, до конца дней моих. До этого хотелось бы расширить дорогу — написать об А. Н. Макарове, собрать в кучу «затеси», сдать в «Современник» книгу публицистики, подготовить второй том собрания сочинений, да и кино-театральные дела сбагрить. На «Ленфильме» идёт полным ходом подготовка к постановке фильма «Таёжная повесть» по главе из «Рыбы» «Сон о белых горах». На «Мосфильме» Булат Мансуров начинает подговку к двухсерийному телефильму по «Пастуху и пастушке» — этот сценарий и буду делать сам, это передоверять нельзя, такую секс-историю сочинят, что и вовсе от телевизора отставников и вековух не оторвать будет

Я и не написал вам сразу из-за мрачности духа, но теперь, когда «подладился», хочу поблагодарить вас и за память, и за доброту, и за заботу — рубаха мне по душе, и я сразу же напялил её на себя. Маня от духов в восторге, а Витенька с книжкой до того таскался, что и лишку оттуда выдрал.

Сегодня мы с ним ходили к речке, он бросал камни в одуревшую от воды речку, а я рвал цветы и нашёл ему три первых целых земляничины. Потом он попросил поймать ему бабочку, поймали, повредили, мальчик пожалел её и велел отпустить. Потом мы видели чайку, и малыш сказал: «тяйка», потом мы пропустили много «би-би», потом на лугу мы видели лошадку, которая делала «ам-ам». и домой в гору малыш шлёпал сам и пытался рассказать о таких огромных впечатлениях, об открывающихся в мире чудесах. Если даже и таким мир сохранится, в нём ещё достаточно удивления и уважения, но едва ли...

Вчера я сидел на рыбалке на реке Кубене, и до слуха моего донёсся непривычный приятный звук с полей из-за реки, и много прошло времени, прежде чем я узнал пастуший рожок. Сделал отец — инвалид войны, пастух и дал сыну, а тот уже и пропел далёкую, как сказка, песню рожком, порадовал заброшенную людьми землю, пустые деревушки, захлёстнутые бурьяном. Слушал я рожок, и по воде плыли, кружась, белые пятна и что-то похожее на размытый творог — это с полей дождевыми потоками сносило удобрения. Четвёртый год льёт, четвёртый год ни грамма урожая, но под «мудрым» руководством олухи царя небесного, которым наплевать на землю, реки, даже на себя, тупо валят и валят химию на родные поля, а тем временем в Кремле думают, где бы ещё купить или урвать хлеба, картошек или хоть сена клок.

Мы с Марьей Семёновной едем в Улан-Удэ на Неделю литературы, надо встряхнуться. 19-го выбираемся отсюда, 22-го уже будем в Москве. Ты не едешь ли, Витя? Охота уж и повидаться, часто с М. С. мы вспоминаем нашу поездку зимнюю и вас, таких родных нам людей. Хорошо, что вы есть и о вас иногда можно вспоминать и думать.

Будьте здоровы, добры, и пусть солнце светит над вами самое доброе. Ваш Виктор Петрович.

1978 г.

(Адресат не установлен)

Дорогие товарищи!

Спасибо вам за письмо и анкету, присланную в связи с приближающимся юбилеем Льва Николаевича Толстого. Но вопросы анкеты заранее обрекают отвечающего на разговор «умственный», сухой и казённый, а для меня имя Толстого свято в прямом значении этого слова, и любая фамильярность или казённость по отношению к нему меня коробят.

Кроме того, я думаю, много желающих найдётся и без меня ответить на ваши вопросы, поэтому напишу вам чуть-чуть «от себя», а Вы уж как сочтёте возможным, так и поступите с этой писаниной, исполненной не по форме.