Шрифт:
Перевертыш
Знаете, в детстве я всегда боялся, что если узнают, кто я такой и что могу, то меня, всегда, будут бояться и ненавидеть, но и конечно, кто-то будет просто завидовать.
Поэтому, всегда скрывал ото всех, кто я, даже от приемных родителей, многие из которых меня любили, и делали все, чтобы у меня, никогда не было чувства, что меня не любят, но до конца, я так никому и не открылся, ведь сложно быть оборотнем, правда не тем, о ком пишут в книгах и снимают фильмы, а тем, кто может принять любое обличие нужное мне. Могу хоть в волка превратиться и повыть немного на луну, могу в дедушку из соседнего дома, что жил на против и всегда мне улыбался, а могу и в девчонку с длинными косичками и пухлыми губками.
Как появился я на свет, не знает никто, даже я сам, но нашли меня на крыльце маленькой церкви, обернутым в простыню в кроваво красных подтёках, как будто меня только родили и сразу выкинули, оставив не большую бумажонку, заляпанную кровью
– Его зовут Эвран, берегите его, прошу вас – написано было на ней, и больше ничего не было.
Монахини, которые меня подобрали и согрели, почему-то сразу передали меня, в детский приют, сказав только
– Это дитя ада и сразу убежали – потом мне об этом рассказал местный сторож, когда я уже подрос.
За время пребывания в детском приюте, не о каких изменениях меня не застали, а вот к семи годам, я начал меняться, причем заметил это случайно, меня как раз, перевели в корпус к деткам постарше, тут были дети от семи и больше.
Здесь сразу, принялись издеваться надомной, сначала били по ночам, потом попытались сделать меня вечным должником и местным терпилой, как сейчас говорят. Но сдавать обидчиков воспитателю я не стал. Однажды, когда меня избивали толпой,
– Ну, что терпила, терпи – орали они – сейчас мы тебя перевоспитывать будем.
– Не надо – прокричал я, как вдруг я превратился в мишку косолапого, правда скорей в медвежонка и раскидал там всех, некоторых, даже довольно сильно покалечил, кого-то лишил пару пальцев, а от кого-то и небольшой кусочек откусил.
Вот с этого времени, меня начали уважать, многие, правда скорей боялись, но и это было приятно, ведь жил я в детском доме, а здесь или ты бьёшь, или тебя, и чем сильнее ты, тем легче живётся.
К десяти годам, я так и не смог понять, как я превращаюсь в других существ, единственное, что я понял, увидев существо на картинке, я могу в него превратиться, вот только перевоплотиться я мог, только в случаи опасности, которых было, довольно много, пока я жил в детском доме.
Несколько раз, мне устраивали темную, взрослые парни. Они стаскивали меня с кровати и били, кто ногами, а кто руками, а кто-то даже дубинкой проходился по мне, но всякий раз, драка заканчивалась печально для моих обидчиков, я превращался в животное, которое приходило мне в голову, сразу рвал и кусал нападающих, все разбегались, дико крича и заливая все своей кровью.
В одиннадцать лет, я понял, что вес мой, оказался значительно больше, чем у моих сверстников, в одиннадцать лет, я весил семьдесят килограмм, при росте сто тридцать сантиметров.
К двенадцати, я все же разгадал, каким образом я могу превращаться в других существ. Хватало, просто сконцентрироваться на объекте перевоплощения и приставить его в голове, как в друг изменялся, принимая обличие выбранного существа.
Если я хотел превратиться в человека, то мой рост и внешний вид, ничем ни отличался от выбранного экземпляра. Рост, внешность, цвет глаз, волос, даже родинки появлялись, конечно если я о них знал.
Такой возможностью, я пользовался постоянно, особенно, когда был голоден, превращался в нашу воспитательницу и спокойна ходил в столовую, в которую обычно никого не пускали, если не время обеда или завтрака с ужином. Набирал еды и возвращался обратно, угощая всех, в своей группе. Вот за это меня любили и уважали.
В тринадцать лет, меня впервые усыновили, взяла семья, у которых уже было два ребёнка, два здоровенных лба, им было по шестнадцать лет, и звали их Алёша и Антоша, правда невзлюбили они меня, вот в этом они виноваты сами, но, а родители, по началу даже любили, постоянно чем-то вкусным угощали, водили на аттракционы, в кино, всякий раз говорили, что они меня сильно любят.
Но меня, что-то в них постоянно коробило, почему-то казалось, они со мной не естественны, им что-то от меня надо, но всё же, с ними я прожил два года, всегда, удивлялась, как люди могут любить приемного ребёнка.
Но момент истины, все же настал, в один прекрасный день, я даже сейчас прекрасно помню, что на улице светило солнышко, пели птицы, пришло лето, в наших краях, в это время люди уже начинали купаться, вот и я, схватил полотенце, одел тапочки и только собрался бежать, как меня позвал отец.
– Эвран, сынок, иди сюда, надо поговорить.
– Иду бать – я поднялся по лестнице на второй этаж, в комнате меня ждали.
Отец, как всегда, сидел в своём удобном кресле, мама расположилась рядом, на небольшом диванчике, за её спиной стояли сыновья, и так гаденько на меня посматривали.
– Сынок, присядь – отец указал рукой на стул, что стоял у противоположной стены, но садиться не хотелось, так и остался стоять в дверях.
– Что случилось, мам? – поинтересовался я.
– Сынок, у Алёшеньки – она схватила своего младшенького за руку и нежно её погладила – проблемы с почками, одну почку придётся удалять, вот мы и подумали, ты ведь можешь стать донором ему – на миг она замолчала.
От неожиданности, мои ноги немного подкосились, сразу схватился за дверь, чтобы удержаться на ногах.
– Мам, а у него что, обе почки удалять будут? – вопрос появился сам собой.
– Да нет, что ты, только одну, но ему потом тяжело будет жить!
– Подожди, мам, но ведь с одной почкой тоже жить можно.
– Можно, но только тяжело это.
– Да, что ты с ним разговариваешь – заорал отец, если честно никогда не слышал, как он орёт, он всегда был спокоен и рассудителен, а тут как с цепи сорвался.
– Да если честно, что-то я не хочу никому почку отдавать, мне самому она нужна – ответил я автоматически.