Чтение онлайн

Теперь в круге стояли двое: я и Сардонис. Хозяин мёртвых замер, чтобы не мешать мне в прочтении заклинаний, которые должны были выпустить силу, заключённую в кристалле, и влить её в круг, а затем оживить звезду, сияние которой пронзит завесу, разделяющую границу между миром живых и миром мёртвых.

Громким, чётким голосом я произнёс слова заклинания:

— Сфер иритун тромарис!

Яркая вспышка света озарила зал. И вслед за вспышкой света загорелись символы, и круг, и звезда. Они горели ярко и красиво, сливаясь воедино, распадаясь, и выпуская заключённую в них силу. Амарин, невидимым слоем нанесённый поверх круга со звездой, воспламенился, как и говорил учитель, и ярко загорелся, едва свет коснулся его.

И как ярко горели, исчезая, очертания малого круга жизни, также ярко вспыхнул невидимый до этого, огромный, на весь зал, круг, перерисованный мной из книги, которую мне дал Нарвен.

Круг Справедливости, Карающий круг, как его ещё называют служители Гелиона, ярко полыхал, разгоняя темноту пещеры, благодаря гелиону, которым он был начертан. Такие круги создают высшие жрецы, когда люди не могут разрешить спор сами, и просят суда у богов. Тогда сам Гелион, Небесный судья, решает участь тех, кто находится в круге. Я понимал, что задуманное мной может не удаться: я не был высшим жрецом Гелиона или даже его посвящённым, но я надеялся на то, что мой круг привлечёт внимание Небесного владыки, пусть даже его начертил не жрец, а волшебник. И если так случится, пусть он решит участь тех, кто в нём находится. Если же меня должна постигнуть кара за то, что я совершил кощунство, я был готов понести наказание. Всё, чего я хотел — чтобы Сардонис вместе со мной предстал перед судом Владыки небес, Карающим зло.

— Что ты натворил, проклятый ублюдок?!? — с перекошенным лицом бросился ко мне Хозяин мёртвых, опомнившийся после того, как исчез малый круг. Я стоял, не двигаясь, у пьедестала, и время как будто растянулось. Я молча смотрел на искажённое лицо бывшего когда-то величайшим некроманта; теперь оно перестало быть лицом умного и интересного человека. Это была ужасная морда монстра, демона, жаждущего смерти, живой человеческой плоти, чтобы рвать её, насыщая бесконечную, всепоглощающую пустоту внутри его.

Секунды перетекали в минуты, но ничего не происходило. Пламя Круга Справедливости начало тускнеть. План не удался. Огнеликий не заметил моего круга, и его суда не будет для тех, кто в нём заключён. Возможно, я где-то ошибся, рисуя круг по ночам при тусклом свете факелов, когда вместо отдыха пробирался сюда вместе с Нарвеном, который стоял на стаже, чтобы случайная тварь не застала меня за созданием Круга Справедливости. Возможно, Гелион откликается только на призывы своих жрецов. Теперь это будет уже неважно.

Мягким светом догорающее имя Гелиона, начертанное внутри круга, начало неожиданно разгораться вновь, как будто огромный поток струящегося света откуда-то извне начал его наполнять. Потом и весь зал залил яркий белый свет, как будто мы были наверху, под жарким полуденным солнцем, а не внизу под толщей гор; и яркое пламя очистительного огня охватило пришедших в движение мертвецов. Я смог разглядеть со своего места огромную фигуру Нарвена, охваченную пламенем.

Он смотрел вверх и улыбался. То, чего он желал столько лет с того дня, когда его семья погибла вместе с ним на том проклятом поле, свершилось. Мне показалось, что он шепчет: «Ты смог отомстить тому, кто был виноват в их гибели. Ты смог остановить зло и не дать ему повториться. И пускай о твоём подвиге никто не узнает, но в Обители тишины и света тебя будут приветствовать за столом героев!»

Пламя весёлым огнем охватило Хозяина мёртвых, упавшего на колени рядом со мной, и когда огонь охватил полностью его тело, перстень на руке некроманта тускло сверкнул, и я почувствовал, что умираю.

Это не было больно. Просто ноги внезапно подкосились подо мной, и я упал на каменный пол, а из тела ручейком побежала жизнь. Стало почему-то трудно дышать, и веки, вдруг ставшие такими тяжёлыми, стали закрываться. Я смотрел на высокий каменный потолок, и последними искорками в моей голове пронеслись мысли:

«Умираю… Простите меня. Простите за то, что не смог вас вернуть в этот мир. Я сделал всё, что мог. Теперь я сам иду к вам. Подождите меня, я скоро…»

Я соскальзывал в темноту, падая в благословенные объятия смерти, туда, где я, наконец, смогу встретить своих родных, обнять жену и дочь. Но яркая вспышка огромной силы вдруг разогнала темноту, в которую я падал.

— Живи!

И как будто огромная рука потянула меня назад в мир живых, который я только что покинул.

Очнулся я от холода камня, на котором лежал. Я долго не мог вспомнить, что со мной произошло. Тело было наполнено усталостью, не было силы даже просто приподнять руку. Каждое движение требовало огромных усилий и причиняло боль. Кое-как, медленно, я смог встать на четвереньки, потом, цепляясь за пьедестал, я поднялся на ноги. Было очень трудно удержаться, голова кружилась, ничего не было видно. Темнота полностью окружала меня.

Так я стоял довольно долго, и слабость с головокружением начали постепенно уходить. Наконец, я почувствовал себя лучше и призвал Светлячка, чтобы увидеть, где я нахожусь. Небольшой огонёк взлетел в воздух, и я понял, что по-прежнему нахожусь в тронном зале, в котором уже никого не было.

На пьедестале лежала книга, раскрытая, и более не защищённая. Чуть не выронив, я с трудом снял её с пьедестала, и сделал несколько шагов к выходу, но потом вернулся назад, и начал искать на полу в куче пепла, оставшейся от некроманта, перстень, который меня убил.

Я нашёл его в паре шагов от кучи пепла; видимо, он откатился, ударившись об пол, когда его хозяин рассыпался в прах. Всеочищающее пламя не причинило вреда перстню; чтобы его не потерять, я нацепил его кое-как на палец…

Как я выбрался наружу, я так и не смог понять. К моему счастью, я, как оказалось, немного помнил дорогу, которой меня выводили из пещер на поверхность. Когда я, наконец, вышел из пещер, яркая луна освещала землю. Под кустом, росшим возле входа, обессиленный, я заснул, положив под голову книгу…

Мне потребовалась почти неделя, чтобы вновь научиться видеть солнечный свет, от которого отвыкли глаза. Почти десять дней я добирался до ближайшей деревни, питаясь по дороге тем, что росло в лесу — ягодами, грибами и кореньями. Когда же, наконец, я подошёл к деревне, я наткнулся на детишек, которые собирали грибы. Я с криками радости бросился к ним, но увидев меня, они с воплями бросились удирать от меня, побросав корзинки с грибами.

Я кое-как добрёл до деревни. Меня встретили закрытые ворота, и куча вооружённых мужчин, укрывшихся за частоколом.