Чтение онлайн

– Эх, ты… – повторил юноша, махнул обреченно рукой, развернулся и убежал в заросли, подальше от любопытных глаз.

Шахов сочувственно посмотрел ему вслед, но не более того. Никакой вины он за собой не чувствовал, раскаяния – тем более. Так уж вышло.

А Хлаканьяна расценил действия юноши как согласие на арест обвиняемого и приказал воинам вести Шаху к краалю.

Суд Сикулуми длился недолго. Может, еще и потому, что внезапно разразился ливень. Мокнуть под ним, изображая серьезное разбирательство, вождю не хотелось. Адвоката Шахову не предоставили, свидетелей не заслушивали. Только обвинение и приговор. Собственно, Андрей не особо и удивился, услышав его.

– Ты нарушил закон и поэтому должен умереть, – просто и без затей объявил Сикулуми. – Будешь есть землю [81] . Такова воля вождя.

Ах вот как! Вот что означала эта испачканная в земле ложка, которую любезный вождь подарил ему на дорогу. Вот чего испугался тогда бедный Какака – увидеть своими глазами приказ убить гостя. Значит, Андрея давно уже записали в покойники. И опасную дорогу к колдуну, проходившую мимо брода, указали неспроста. Убьет Шахова этот придурошный Страж – и возиться с ним больше не придется, убьет Шахов Стража – тоже неплохо, хоть какая-то от него польза. Мудрый человек этот Сикулуми, ничего не скажешь.

– Ты заслуживаешь смерти, – продолжал тем временем вождь. – Но ты храбро сражался, и я дарю тебе право умереть смертью воина. Тебе не разобьют голову дубинкой, как поступают с другими преступниками. Ты умрешь от удара ассегая. Твоего собственного ассегая.

Приговоренный молча смотрел на судью. Чем-то он очень мешал этому толстому, добродушному с виду человеку. Мешал настолько, что тот даже решился предать огласке неприятность, случившуюся с его дочерью, лишь бы иметь повод расправиться с неугодным чужаком. А может, и не было никакой неприятности, подстроено все. Разыграли представление, дешевую мексиканскую мелодраму. Вот только непонятно, в чем же его настоящая, не выдуманная вина? Теперь уже, наверное, и не будет понятно.

– Благодари вождя, – подсказал кто-то из стражников.

Шахов еще раз смерил вождя взглядом сверху донизу, выбирая точку, куда благодарить, и смачно плюнул в его самодовольную круглую физиономию.

– Байете, нкоси! – не удержался он от удовольствия восславить оплеванного врага.

Мелковата месть, но со связанными за спиной руками большего и не сделаешь.

Его, понятное дело, тут же сбили с ног, кто-то особенно нетерпеливый уже занес ассегай, другой замахнулся дубинкой. Шахов даже не пытался вырваться, слишком много папуасов на него одного. Лежал и думал, как глупо все получилось. И жил не сказать чтобы умно, а уж помер…

– Не здесь! – рявкнул Сикулуми, утирая лицо бахромой с предплечья. – Не оскверняйте мой крааль кровью преступника. Выведите за ограду. И помните, я обещал ему смерть воина.

Надо же, а этот толстяк, оказывается, не лишен благородства. Или просто настолько заботится о репутации, о своем честном слове, что даже ради Шахова не стал делать исключений? Что ж, тоже похвально. Хотя какая теперь в жопу разница!

Ливень наседал все сильней, послышались первые раскаты грома. Земля под ногами раскисла, и Андрей уже трижды плюхался в грязь. И даже руки не подставишь – за спиной они, связаны. Только и оставалось, что отворачивать лицо в сторону. Так и подставлял – то левую щеку, то правую. Его поднимали на ноги и толкали дальше вперед. Скорее бы уж! Надоело все до чертиков.

Ну, вот и ворота. Интересно, сколько шагов осталось до места казни? Сколько раз он еще успеет навернуться? А все потому, что кто-то очень любит играть в бридж. Но не очень умеет. Вот ведь, блин, прямо как в анекдоте – ни хрена себе в булочную сходил!

– Стой! – услышал он хриплую команду Хлаканьяны. – Здесь.

Ну как же, неужели без штатного палача может произойти хоть одна казнь? Тяжело старику по грязи шлепать, а что делать – работа такая.

Андрей чисто для порядка оглянулся – и почему именно здесь? Ничем не примечательная плетеная изгородь. Почему не на десять шагов дальше? Или запыхался папаша? Он пересчитал охранников – опять пятеро. То ли так положено, то ли сильно его здесь уважают. Да хоть бы и трое было – все равно не убежать. По грязи, со связанными руками – нет, не стоит и пытаться. Умирать нужно достойно.

Черт, это где ж он такого нахватался? Не иначе как от самих кумало заразился. Да пошли они в задницу со своими принципами. Умирать вообще не нужно. Во всяком случае, не в этот раз. Не сейчас. Не так бессмысленно. Что там Гарик втирал про время, которое само выбрасывает пришельцев туда, откуда они пришли? Назад в будущее, ёкарный бабай! Ну так давайте, выбрасывайте! Самое подходящее время, а то ведь и в самом деле убьют.

А вот, кстати, и студент. Остыл под дождичком, в себя пришел. Ну, извини, парень, я действительно понятия не имел, кто она такая. И зачем вообще понадобилось этот обычай соблюдать? Тоже мне, собиратель фольклора выискался! Вроде на малолеток никогда не тянуло. А может, Андрей просто хотел самому себе доказать, что Новава для него ничего не значит? Так себе доказательство, откровенно говоря. И удовольствия ведь тоже большого не получил, только проблемы. И для себя, и для студента.

Гарик сразу сообразил, что здесь намечается. Посерел лицом, испуганно выпучил глаза и побежал к Шахову. Но по грязи и у него плохо получалось. Нет, не успеет проститься. А впрочем, к чему они, эти лишние слова?

– Остановитесь! – закричал юноша, тоже догадавшись, что не успевает. – Я запрещаю! Я – вождь!

– Уберите мальчишку, – не оборачиваясь, приказал Хлаканьяна. Потом вдруг передумал и сам пошаркал к Гарику. – Ты пойдешь со мной, – сказал он одному из воинов, всем остальным же бросил на ходу: – А вы заканчивайте здесь.

Андрея зачем-то переставили на другое место. Тот воин, что нес его самодельный ассегай, подошел ближе. Шахов, не обращая на него внимания, все еще наблюдал за Гариком. Парнишку схватили за руки и потащили в сторону ворот. Он что-то кричал, упирался, сучил в воздухе ногами, но воин нес его, словно какого-нибудь ягненка. Да и Хлаканьяна сзади пинками помогал. Запоминай парень – такова ваша боярская, то есть вождевская, доля. Эх, студент, пропадешь ты здесь один!

Воины тоже повернули головы в сторону молодого вождя, путешествующего столь неподобающим способом. А тот, что держал шаховский ассегай, вдруг крякнул, шумно выдохнул и начал заваливаться набок. Под лопаткой у него торчало древко копья, брошенного чьей-то умелой рукой. И пока все поворачивались к раненому или уже убитому, Андрей успел определить, кем и откуда брошено копье.

Со стороны тех кривых акаций, где Шахов назначил встречу Гарику, к нему на выручку спешил Бонгопа. В полной выкладке – со щитом в левой руке и с ассегаем в правой. Оставалось ему совсем немного, шагов двадцать, но кумало сейчас обернутся к нему, и придется сыну кузнеца сражаться с тремя противниками. Может, он с ними и справился бы, но из крааля прибежит подкрепление. Надо как-то помочь.

Андрей уже догадался, что к нему вернулось испытанное однажды в схватке с сибийя боевое состояние. Больно уж о многом он успел подумать, пока остальные поворачивали головы от Гарика к раненому и от того к Бонгопе. И нужно воспользоваться тем мгновением, пока они будут ворочать своими неуклюжими кумальскими мозгами, соображая, что же теперь делать. А Шахов ни о чем и не думал, просто действовал по подсказке свыше, от какого-то надмирового воинского духа.