Чтение онлайн

Миг — и рука вновь стиснула знакомую теплую рукоять клинка. И вдруг по какому-то странному совпадению она опять услышала отдаленные раскаты грома и, хотя комната была хорошо освещена, увидела за окном отблеск зарницы. Вспышка была такой яркой, что свет от нее проник даже через плотно задернутые шторы на окнах.

Розалин нахмурилась: надо успеть закрыть ставни, пока не поднялся сильный ветер, предвестник грозы. На окнах не было карнизов, которые могли бы защитить от проливного дождя. Не было их и на окнах чердака, который располагался прямо над спальней. Там были такие высокие потолки, что его вполне можно было при желании использовать как четвертый этаж и переоборудовать в еще одну комнату.

Не успела Розалин отвести взгляд от окна, как у нее вырвался испуганный вскрик: в углу комнаты стоял мужчина. И не какой-то незнакомец, а именно тот самый, который называл себя Торном Бладдринкером — вероятно, в соответствии с замыслом Бэрри Хортона. Но это же невозможно! Розалин изо всех сил зажмурила глаза, потом открыла их, но видение не исчезало. Ее усталый мозг отказывался воспринимать это необъяснимое явление!

И как это Бэрри удалось так далеко завести свой розыгрыш? Оплатить поездку актера в Англию — пошел бы он на эти расходы только ради забавы? Впрочем, весьма вероятно, что этот человек должен был ехать в Англию по каким-то своим делам, и Бэрри ухватился за чту возможность, чтобы еще раз сыграть с Розалин шутку, которая так удалась ему в прошлый раз.

Без сомнения, это был тот же мужчина, которого она видела тогда в своем кабинете Уэстерлей-колледжа. То же лицо, тело — их невозможно было спутать, она готова была в этом поклясться. И — в чем она боялась себе признаться — он нравился ей все больше. Ее прямо-таки влекло к нему — чувство было сильнее ее, и Розалин это было совсем не по душе.

Такое происходило с ней не часто. Если случалось, что Розалин нравился какой-нибудь молодой человек, всегда оказывалось, что ее внешность его нисколько не привлекает. Да и к ее чувствам в таких случаях всегда примешивалась доля любопытства: как это бывает? Но с этим человеком все было по-другому.

На сей раз его одежда претерпела некоторые изменения, однако осталась столь же необычной. На нем был почти тот же костюм, только в его «потрепанном» варианте.

Штаны и мокасины были те же или похожие, а существенным новшеством была длинная белая туника, перетянутая поясом и совершенно изодранная ниже талии. Розалин заметила, что его одежда перепачкана в крови; алая струйка стекает от уголка его рта по подбородку.

Он с кем-то дрался! Стоило ей это подумать, как другая догадка молнией сверкнула в ее мозгу.

— О Господи, ты что же, искалечил Дэвида, чтобы пробраться сюда?

— Дэвида? У меня был поединок с моим братом Тором, а не с Дэвидом. Теперь ему не часто удается вызвать меня на бой. Сейчас же отошли меня обратно, женщина. Я должен закончить то, что начал.

Розалин от удивления не в силах была вымолвить ни слова. Она не могла разглядеть издалека выражение лица своего гостя, но в голосе его ясно слышалось раздражение, даже злость — она почувствовала это по акценту, который становился в таких случаях более заметным. Если это и была шутка, то все начинало принимать весьма рискованный оборот — мало того, что этот громила пробрался ночью в ее спальню, он еще ко всему прочему, кажется, ужасно зол. Розалин и сама кипела от гнева, а то бы она, конечно, перепугалась не на шутку.

— Перестаньте нести бред, мистер шутник. Я, конечно, понимаю, что вы долго учили свою роль, но ваше красноречие пропадает впустую. Это безумие зашло слишком далеко, и если вы с Бэрри будете продолжать донимать меня своими глупыми выходками, я привлеку вас обоих к суду.

— Вы сами вызвали меня, леди. Я явился к вам не по своей воле.

Розалин гневно сощурила глаза:

— Так вы продолжаете меня дурачить? Вы что же, считаете, что меня это забавляет? Если вас убедил в этом Бэрри, то он глубоко ошибается.

На его лице отразилось неприкрытое изумление.

— У вас тут есть говорящие ягоды [2] ?

Этот вопрос застал ее врасплох.

— Говорящие ягоды?

— Из всех ягод я больше всего люблю чернику [3] . Розалин оторопело уставилась на него, но прежде чем она успела вымолвить хоть слово, он добавил:

— Впрочем, если вы решили провести со мной ночь, то поединок с братом может и подождать.

Взгляд его пробежал по ее фигуре и остановился на полотенце, которое чуть приподнялось с одного бока, обнажая бедро. Розалин залилась краской, прекрасно понимая, на что он намекает, так беззастенчиво ее разглядывая.

Она все еще продолжала сжимать рукоять меча и при последних словах нежданного посетителя инстинктивно подняла клинок перед собой.

Его реакция на этот жест была весьма неожиданной — он откинул голову и от души расхохотался. Судя по всему, он находил ее поведение весьма забавным.

Наконец приступ хохота прошел, и он, все еще ухмыляясь, медленно окинул ее взглядом сверху вниз. Только сейчас Розалин заметила, что у него в самом деле от смеха появляются ямочки на щеках. Интересно, что это его так развеселило?

— Мой меч больше не сможет причинить мне вреда. Отныне это доступно только богам, да еще Вольфстану Безумному — если он, конечно, сумеет меня отыскать.

Из всего сказанного им Розалии уловила только слова «мой меч», и в ней сразу же взыграли собственнические инстинкты.

— Твой меч? Ты сказал твой меч?! Сию же минуту убирайся из моего дома, негодяй, а не то я вызову полицию!

— Так вы передумали, миледи? Вы не хотите провести со мной ночь?

— Убирайся!

Он пожал плечами и снова ухмыльнулся. А потом вдруг исчез так же внезапно, как и появился — словно растаял в воздухе. Только гром прогремел вдалеке да сверкнула молния.

Минут пять Розалии неподвижно стояла, оцепенело уставившись на то место, где только что находился ее странный гость. Сердце у нее колотилось как бешеное, ее всю трясло как в ознобе, в голове была какая-то каша.

Спустя некоторое время, когда к ней снова вернулась способность действовать, она осторожно положила меч на золотистую бархатную подкладку, закрыла крышку футляра и задвинула его под кровать. Затем торопливо стала натягивать ночную рубашку. Полотенце она сняла только тогда, когда рубашка коснулась коленей — Розалин мрачно отметила про себя, что раньше за ней такого не водилось.