Навеки
Шрифт:
— Куда вы направлялись?
— Я должна была быть у герцога. Он коротко кивнул. Это движение было ей так знакомо, что она с трудом спрятала улыбку.
— Должно быть, в таверне есть люди герцога Вильгельма. Я приведу их к вам, и они доставят вас, куда вам будет угодно.
— О нет; прошу вас, не делайте этого! — поспешно воскликнула она, лихорадочно стараясь придумать какое-нибудь оправдание своей неожиданной просьбе. Но ничего путного на ум ей не пришло, и она в отчаянии выпалила:
— Солдаты герцога — известные сплетники, а я не хочу, чтобы стало известно, что я потеряла свиту и скиталась в порту одна, без охраны. Моя репутация погибнет навеки. Сейчас обо всем, что случилось, знаете только вы и люди из моего сопровождения, но им будет стыдно рассказать о том, что они умудрились потерять меня.
Похоже, это объяснение его удовлетворило, но он по-прежнему не был расположен Помогать ей.
— У меня сейчас нет времени и вообще…
— У вас какое-то неотложное дело?
— Нет, но…
— А значит, вы спешите к вашим… развлечениям.
284 Я прекрасно понимаю вас. Торн, но поверьте, только крайняя необходимость заставила меня обратиться к вам за помощью. И герцог не оставит вас своей мило… Он перебил ее, мгновенно нахмурившись:
— Откуда вы знаете меня, леди?
Розалин мысленно охнула. Какая непростительная оплошность! Но ей так знакома была эта игра в вопросы и уклончивые ответы, что она на мгновение забыла, с каким из Торнов имеет дело. Не в силах найти приемлемое объяснение своим словам, она вынуждена была снова придумывать на ходу, пуская в ход загадочные намеки, которые, как она надеялась, помогут ей задержать его еще на некоторое время.
— Мне многое про вас известно, — кокетливо произнесла она.
— Как так? — удивленно спросил он. — Мне кажется, мы раньше не встречались — вы не из тех, кого я мог бы забыть.
Это замечание, прозвучавшее как комплимент, подействовало на нее самым неожиданным образом — она почти забыла, что перед ней не ее Торн. Она откровенно уставилась на него, взгляд ее был прикован к его губам. Он снова был вынужден прервать затянувшееся молчание.
— Так откуда же вы знаете меня, леди? Розалин вскинула на него глаза и прерывисто вздохнула. Вот если бы тот Торн не поцеловал ее перед уходом, не зажег в ней пожар страсти и… и вот теперь перед ней стоит его двойник — то же лицо, то же сильное тело, закаленное в боях, те же губы, которые знали каждую частичку ее тела… Хорошо еще, что она сразу не кинулась ему на шею.
— Ну про вас всякое рассказывают, — сказала она несколько ворчливым тоном, тщетно пытаясь приструнить разыгравшиеся чувства.
Ее тон заставил его вопросительно приподнять бровь и усмехнуться. Он, без сомнения, догадался, что она имела в виду — уж, верно, не его подвиги в сражениях.
Продолжая ухмыляться, он снова кивнул головой и заметил:
— Если вы выберете меня в свои провожатые, я не смогу гарантировать вам безопасность. Розалин недоверчиво хмыкнула:
— Вот уж никогда бы не поверила. Посмотрите на себя — да вы справитесь с любым…
— Я не смогу защитить вас от себя самого, миледи. Розалин растерянно захлопала ресницами:
— Я не понимаю вас.
Он не стал тратить времени на объяснения, а просто прижал ее к деревянной стене таверны, крепко обвил руками талию и приблизил к ней свое лицо — видимо, желая доказать, как опасно находиться с ним рядом.
Он целовался совсем как ее Торн — да и как могло быть иначе? Но теперь ей было значительно сложнее сохранять спокойствие: губы совершали столь знакомый ей путь по ее губам. Он прильнул к ней всем телом, словно для того, чтобы она могла познакомиться с ним поближе — как будто она раньше его не знала!
Ее же предупреждали не связываться с этим Торном. И почему она не послушалась? А теперь она скоро уже не в силах будет остановить его — да и сама этого не захочет.
Розалин напрасно напрягала слух, пытаясь уловить оклик настоящего Торна, но слышала только свое учащенное дыхание. Очевидно, ее Торн никак не может выпроводить сэра Джона, а потому ей придется задерживать здесь его двойника. Правда, она не собиралась переходить границу, которую этот Торн готов был перескочить в одно мгновение.
Выбор ее, однако, был весьма ограничен: она может сделать вид, что принимает его недвусмысленные знаки внимания, или же попытаться разыграть перед ним оскорбленную невинность.
Что задержит его дольше? Вероятно, ее согласие продолжать любовную игру. К тому же как ей теперь войти в роль оскорбленной леди, когда она уже несколько минут позволяет себя целовать? Тем не менее она решила, что некоторая сдержанность не помешает — если она не хочет оказаться где-нибудь в темном переулке с задранными юбками.
Она отвернулась от него и слегка оттолкнула от себя. Собравшись с мыслями, она решила продолжить разговор. Она с трудом переводила дух, и голос ее звучал хрипло — новоявленный Торн сумел без особого труда высечь из нее искру страсти.
— Я вижу, вы вполне оправдываете свою репутацию. Но не соблаговолили бы вы проявить немного сдержанности? — сказала она. — Во всяком случае, пока не доставите меня к герцогу Вильгельму.
Он снова окинул ее горящим взглядом с ног до головы и уверенно произнес:
— Вы просите меня о невозможном, леди. Розалин подумала, что была бы разочарована, если бы получила другой ответ, но, черт возьми, это же не ее Торн! Ем не хотелось больше целоваться с ним, но делать нечего — придется притвориться.
— Я бы хотел узнать ваше имя, леди. По какой-то необъяснимой причине на ум ей случайно пришло имя Далила. Она произнесла его и чуть не рассмеялась вслух — очень уж кстати вспомнилось ей имя знаменитой обманщицы, так вероломно пользовавшейся своей привлекательностью. Недалеко же она от нее ушла!