Чтение онлайн

Она это знала и понимала, что ей нечего ему возразить, что разозлило ее еще больше. Да, по таким законам — какими бы унизительными и отжившими они ни были — строились отношения средневековых мужчин и женщин. А то, что равенство полов было провозглашено не так давно, подтверждало, что средневековая система просуществовала несколько веков. Мужчины называют это покровительством, но для нее, женщины, это рабство.

Поняв, что его не переспорить, она решила повести наступление с другого конца.

— В следующий раз, когда тебе придет в голову попутешествовать по времени, Торн, будь так любезен, сообщи мне об этом заранее. Я не желаю каждый раз просыпаться в незнакомом месте — мое настроение от этого не улучшается.

— Я это заметил.

— Нет, — возразила она, — ты не видел меня, когда я проснулась. То настроение, в котором ты видишь меня сейчас, всего лишь результат твоего отсутствия. «Он пошел потолковать с герцогом Вильгельмом», — сказал мне твой оруженосец. Почему, спрашивается, ты не разбудил меня и не взял с собой?

— Потому что я ушел еще до рассвета, а тебе нужно было хорошенько отдохнуть… после бессонной ночи.

Она вспыхнула и метнула на него сердитый взгляд — ловко он перевел разговор на то, что было между ними прошлой ночью. Что за отвратительная манера — будить в ней сладостные воспоминания посреди спора! Розалин решила не поддаваться соблазну и постаралась обуздать нахлынувшие чувства, мысленно приказывая своему пробуждавшемуся телу сдержать невольный порыв. Она быстро повернулась и отошла от Торна.

Но она забыла подобрать длинные юбки и, наступив на подол, растянулась на полу лицом вниз. Окончательно смутившись, она бросила на Торна бешеный взгляд.

И надо же быть такой неловкой! Она лежала, не двигаясь, и чувствовала, что не в силах подняться, пока он не уйдет.

Торн и не собирался уходить. Он перевернул ее на спину, взял за руку и хотел было помочь ей подняться, но вдруг передумал и сам опустился перед ней на колени. Его грудь коснулась ее груди, а губы вновь пробудили в ней сладостные ощущения.

Обиды и недовольство — все было забыто в один миг Как будто не они только что ссорились друг с другом. И еще долго Розалин никак не могла собрать разбегающиеся мысли, но ее это нисколько не волновало.

— Неплохо у тебя получается, — промолвила Розалин, поглаживая кончиком пальца вокруг его тугого соска.

Торн понял, что она имеет в виду его достоинства как любовника. Заметив, что он покраснел, Розалин не удержалась от улыбки: викинга явно смутило ее откровенное высказывание. Хотя такая фамильярность была не в ее духе, ей захотелось сказать ему это — просто так.

— Правда, — продолжала она. — Ты не подумай, я говорю это не потому, что я так опытна в подобных делах, — добавила она с усмешкой. — Но ты заставил меня испытать наслаждение дважды за несколько минут, не каждый мужчина может этим похвастаться.

— То, что ты говоришь, непристойно, — буркнул он и снова покраснел.

Розалин чуть не рассмеялась — забавно было наблюдать, как этот могучий, бесстрашный, закаленный в боях воин смущается как мальчишка, когда она начинает говорить о сексе.

— Как прекрасное может быть непристойным? — спросила она.

— Этим занимаются, но не обсуждают.

— Почему?

Он сделал попытку подняться, чтобы прекратить этот разговор. Они все еще лежали на полу, где это «прекрасное» только что имело место. Розалин потянулась к нему, удерживая рядом. Он не сопротивлялся, но выражение его лица было хмуро и недовольно.

На этот раз Розалин не выдержала и расхохоталась.

— Ну давай, скажи, что я бесстыдница — я ведь знаю, тебе этого до смерти хочется.

— Да ты и впрямь бесстыдница. — Он усмехнулся.

— Но ты не говоришь мне, почему.

— Об этом могут говорить только шлюхи и… Он не договорил, но было уже поздно — Розалин догадалась, что он имел в виду.

— И наложницы? — закончила она за него, с удивлением замечая, что произносит это слово, совершенно не смущаясь. Она даже спросила:

— То, чем мы только что с тобой занимались, делает меня наложницей… в твоих глазах?

— Это делает тебя моей женщиной.

— А что, между этими понятиями есть существенная разница?

— Да.

В ответ на это Розалин скептически приподняла бровь и язвительно поинтересовалась:

— Ах вот как, и в чем же состоит различие?

— Мужчина не может жениться на наложнице. Розалин так и застыла от удивления. Ее охватила паника, но вместе с тем в душе разливалось теплое, радостное чувство — в этом она не могла ошибиться. Выйти замуж за Торна Бладдринкера? Нет, это невозможно. Ему более тысячи лет, и он может исчезнуть в любую минуту, когда пожелает. Она просто сошла с ума — вообразила себе Бог весть что: викинга, меч, путешествия во времени.

И тем не менее она не удержалась и спросила:

— Так ты хочешь сказать, что женился бы на мне?

— Да.

— Ты просишь меня стать твоей женой? — неуверенно произнесла она прерывающимся от волнения голосом.

— Когда придет время, у тебя не останется в этом никаких сомнений, Розалин.

Услышав это, она разочарованно вздохнула и спросила:

— Так ты этого не хочешь?

— Тебя следует сначала приручить, чтобы ты смогла стать хорошей женой, — заявил он с таким видом, будто это было очевидно.