Чтение онлайн

— Может, займемся моими «из исканиями»? — предложила она наигранно бодрым тоном. — Речь идет вовсе не о пропаже. Слово «изыскания», так же как и «исследования», означает сбор определенных сведений.

Торн равнодушно усмехнулся. Было очевидно, что его совершенно не интересовали ее объяснения и он продолжал думать о своем мече. Тем не менее он неохотно заметил:

— Вряд ли я смогу помочь тебе собирать эти сведения.

— Я не прошу, чтобы ты собирал их. Я хочу, чтобы ты их мне сообщил. Тебе хорошо известны давно минувшие времена, и я надеюсь, что твои знания помогут мне в моей работе — я пишу книгу по истории.

— Мои знания? А что если я не захочу ими делиться? Опять он начинает все сначала! Заметив его красноречивый взгляд, Розалин испуганно отступила назад.

— Забудь про это, — твердо сказала она, угрожающе прищурившись.

Он не стал разыгрывать перед ней невинную овечку и спрашивать, что она имеет в виду. Настроение его явно улучшилось — он снова широко улыбался, глядя на ее нахмуренное лицо.

— Ты уверена, Розалин? — спросил он, понизив голос.

— Черт возьми, конечно, уверена! — выпалила она, стараясь не обращать внимания на то, как сладко замирает сердце. — Если ты не хочешь мне помогать, нам больше не о чем говорить.

Он рассмеялся:

— Ты снова хочешь выпроводить меня из дому? Увидишь, это не так-то просто. Но я ведь не сказал, что не хочу тебе помогать — ты до сих пор не объяснила, что ты хочешь узнать.

Он согласен сотрудничать с ней? От неожиданности Розалин даже растерялась. С чего же начать? И тут она вспомнила про плакат в своей классной комнате.

— Помнишь, Торн, когда ты увидел плакат у меня в кабинете, ты сказал, что на нем изображен Вильгельм Незаконнорожденный. Похоже, ты с ним встречался. Ты был в его времени?

Удивление на лице викинга сменилось радостным возбуждением.

— Да, я встречался с ним. А ты бы хотела его увидеть?

Хотела бы она увидеть одного из величайших королей Англии? Розалин никак не ожидала такого вопроса и молча уставилась на Торна в полном недоумении. Когда к ней вернулся дар речи, она выпалила первое, что пришло ей в голову:

— Ты можешь вызвать сюда тень Вильгельма Нормандского?

— Нет, но я могу перенести тебя к нему в то время, когда он еще был плотью и кровью.

Услышав это, Розалин вздохнула. Только в душе ее забрезжила надежда — и вот опять разочарование! Это уже становится скучно. То, что он предлагает, невозможно.

— Это невоз… — начала было она и вдруг умолкла. А почему? Его присутствие здесь тоже ни в какие рамки не укладывается, и все же он стоит перед ней — настоящий викинг, да к тому же шести с половиной футов росту.

Собравшись с духом, Розалин неуверенно произнесла:

— Хорошо, но как ты собираешься это сделать?

— Для этого нужно, чтобы в моей руке было Проклятье Бладдринкера.

— Меч? Значит, это та волшебная сила, о которой ты мне говорил, и она позволяет тебе путешествовать во времени?

— Да.

— Но каким образом?

— Я представляю себе место, где когда-то бывал, и меч переносит меня в то время.

Розалин почувствовала, как в ней снова просыпается смутная надежда.

— Значит, я могу делать то же самое?

— Нет, меч связан только со мной. Без меня он теряет свое волшебство.

Розалин опять вздохнула, на этот раз громче. Она предчувствовала какой-то подвох — и вот пожалуйста, правда выплыла наружу. Викинг готов выдумывать любые небылицы, только бы заполучить свой меч. И как искусно он использовал ее страсть к истории!

Тем не менее она решила пока продолжать эту игру и, подлаживаясь под его тон, спросила:

— Другими словами, ты хочешь, чтобы я поверила, что после того, как я передам тебе меч, вы с ним не исчезнете в ту же секунду?

— Я не смогу уйти, если ты не согласишься следовать за мной.

Так, это уже что-то знакомое. Ах, ну да, конечно, он уже как-то говорил ей об этом. Надо сказать, он весьма последователен в своих небылицах — придумал такую запутанную историю и ни разу еще не сбился, рассказывая ее.

— Ну хорошо, хорошо, допустим, я отдаю тебе меч и даже более того — соглашаюсь отправиться вместе с тобой. Что тогда?

— Власть над мечом будет в моих руках, и я смогу отправиться туда, где прежде бывал.

— Но ведь у тебя, наверное, не слишком богатый выбор, не так ли? Или тебя так часто вызывали, что ты можешь отправиться в любой год любого столетия?

— Сколько раз меня вызывали — неважно, — пояснил он. — Время, в котором мы очутимся, будет зависеть от того, что предстанет перед моим мысленным взором. Если то место, что я себе вообразил, не изменилось с годами, я смогу очутиться там раньше или позже по времени, то есть не обязательно именно в тот момент, когда я там был последний раз.

— И какова продолжительность этого временного промежутка?

Он неопределенно пожал плечами:

— Неделя, год, сотни лет. Это тоже будет зависеть от того, что я себе представлю: морское побережье или пустынная равнина с годами изменятся меньше, чем улицы города.

— А если ты попытаешься отправиться во время, в котором никогда не был — ну, скажем, год спустя после того, как тебя вызывали последний раз, — и это место изменилось до неузнаваемости, что тогда?

— Я появлюсь где-нибудь посреди этих времен в тот момент, когда это место еще было таким, каким оно сохранилось в моей памяти.

— А как насчет путешествий в будущее — ты сможешь перенести меня на неделю или на год вперед?

— Нет, меч не может отправиться в будущее. С его помощью можно путешествовать только в прошлое. А возвращаться он будет только в настоящее, какие бы перемены здесь ни наступили.

Что ж, это успокаивает — они смогут вернуться домой, что бы ни случилось. Да и, по правде сказать, Розалин не очень-то интересовали путешествия в будущее, так что она не почувствовала никакого разочарования. Ее интересовало только прошлое, и она снова вернулась к этой теме: