Наследник Хаоса

Не обязательно быть всемогущим, главное, убедить в этом остальных.

Я пришёл к этой мысли не сразу, но очень в ней укрепился. И ещё убедился, что всё сделал правильно, когда неурядицы остались позади, и появилась возможность оглянуться на произошедшие события.

Прошло несколько недель, и ректора теперь ждали суд и тюремный срок. Агата, Ляся и Бобби полностью оправились, а Шен проявил себя как заботливый бойфренд, друг и товарищ. Руби и Терр начали больше времени проводить вместе, и я, наконец, выдохнул, потому что мог общаться с обоими совершенно спокойно. Руби больше не боролась за моё внимание, не пыталась флиртовать или вывести на ревность, которой неоткуда было взяться. А Линн…

Наглая кошачья жопка укатила по работе на другой конец света и периодически слала фотки из экзотических мест, и было похоже, что там она больше развлекается, чем работает. Дразнила, засранка. Хотя и я не мог пожаловаться на жизнь.

Дежурных наставников перевели в разряд «наставников по вызову». Конечно, так их называли только мы, но это отражало перечень их новых полномочий. Они дежурили по этажам, следили за порядком, помогали по разным вопросам, обычно по бытовым, и взяли на себя роль промежуточного звена между студентами и мисс Валеаски, которая сохранила должность коменданта и завхоза общежития, чем сильно облегчили ребятам жизнь. С грозной женщиной с синдромом вахтёра мало кто хотел сталкиваться, хотя ко мне она всё так же питала симпатию Бог знает почему.

Жизнь потекла своим чередом. Уставы претерпели трансформацию. Больше никакого жёсткого распорядка, новые предметы, перевод некоторых старых в факультативное русло. И главное — студсовет из фикции превратиться в действующий аппарат, к которому начали прислушиваться.

Вместо дурацких трудовых практик теперь были дежурства с вылазками за пределы Школы, патруль внутри и обучение владению оружием. Нас даже несколько раз свозили на полигон где-то в тридцати километрах от школы, где мы с парнями вдоволь постреляли по мишеням из разных видов оружия.

Капальди обещал, что в ближайшем будущем откроют спецкорпус, где оружие будут адаптировать под каждого индивидуально. У первого поколения Героев было нечто подобное. Например, у одного был пояс, увешанный взрывчатыми снарядами, которое он поджигал искрой из пальцев и забрасывал в тварей, прущих из порталов. У одной из героинь были разрывные сюрикены. Бросать снаряды в толпу у неё получалось плохо, а вот точечно поражать цели, которые потом превращались в фарш и забирали с собой сородичей — вполне.

Так же провели вводный курс по системе наблюдения в кампусе, где Шен пришёл в полный экстаз, записавшись на углублённый курс по «пташкам». Так же было вводное занятие по протоколам, к которым прибегала охрана в случаях чрезвычайных ситуаций, где уже Терр проявил наибольший интерес.

Ну и, конечно же, по оказанию медпомощи — экстренной и на более продвинутом уровне, чтобы в случае чего любым пострадавшим, коими могут быть не только Герои, но и персонал, было оказано должное внимание. Брендан там быстро закорешился с медиками. Так что о выборе его специализации вопрос не стоял.

Ну и самое главное — новый ректор перетормошил каждую должность в кампусе, кого-то уволил, кого-то перевёл, кого-то нанял, что-то реорганизовал. На разных руководящих должностях стали появляться люди, которых раньше не было, и стало понятно, что их привлекли из тех же структур, откуда пришёл и Капальди. По тому, как они здоровались друг с другом, пересекаясь в коридорах, как обменивались фразами и рукопожатиями, было ясно, что они знакомы и выполняют одну задачу.

И всё, казалось бы, было здорово. Я сидел сейчас на балконе своих роскошных апартаментов, смотрел на статую Адана Муна, возвышающуюся над зданиями и притягивавшую взгляд. Пил кофе, который мне принёс дежурный наставник по моей просьбе и не тужил. Если бы не одно но…

У ректора было фото. Настоящего меня. В этом мире. В настоящем теле.

Я бы мог списать это на галлюцинацию, пережитый стресс, игры воображения, морок, фальсификацию… Что угодно! Но я знал, что фото было настоящим. И что на нём был настоящий я.

Прежний я. И в моём теле теперь был пассажир. Скорее всего, тот самый Канто Алан Рэй, чьё имя стало мне родным, и я теперь с тягостью ассоциировал его с чужаком, напавшим на людей в магазине. Оно проникло в подкорку, пропитало сознание, пустило корни по венам и пронизало меня с головы до пят. Я стал Рэем. Героем, занявшим первое место в рейтинговой доске, потеснив всех остальных конкурентов.

Но эта победа больше не радовала. Потому что погоня за результатом оказалась пустой. Я привык соревноваться, привык быть во всём первым и добиваться успеха, но ещё ни разу в жизни не видел так чётко, что давно перерос игру, в которой хотел стать чемпионом.

Теперь рейтинг стал банальным инструментом, а не призом. Как и серебряный браслет на запястье. Это всё было мерилом популярности, откликом на востребованность и шкалой, измеряющей объём аудитории, на которую в случае чего смогу влиять.

Многие рок-звезды признавались, что желали славы ради внимания девчонок. Ради восторженных взглядов и возможности жить крутую жизнь, в которой, опять же, будет много классных девчонок. Но потом, когда переходишь на следующую ступень, понимаешь, что у успеха есть и другие крайне важные стороны. Например, то, что тебя слушают. И приходя на твой концерт, подтверждают, что разделяют то, о чём ты поёшь.

И моя физиономия на первой полосе рейтинга свидетельствовала, что меня тоже очень многие слушают. И, возможно, это как-то поможет найти Алана Рэя, которого мать ласково называла Алли.

Браслет на запястье тренькнул, напоминая, что пора выдвигаться на стадион. И хоть новый ректор делал упор на учёбу, а не на балаганное телешоу, Высшая Школа Героев должна была продолжать на что-то содержаться, а значит, исключить элемент развлекалова было нельзя. Зрители ждали зрелищ! Они обеспечивали просмотры, покупали мерч, покупали с торгов старые футболки понравившихся Героев и вешали их на стену, будто мы были спортсменами. Голосовали монетами за то, чтобы мы развивались, учились и в будущем принесли в мир спокойствие и безопасность.