Муравьи
Шрифт:
– Нет, зачем же, - ответил Натальин смущенно.
– Это вы - герои! Я бы и шагу не сделал в этих ужасных водолазных костюмах. Я - мирмеколог.
– Я - капитан, - представился человек с суровым лицом.
– Макивчук. Это вот - Чонов, а вот наша Элина. Как это вам посчастливилось уберечься от этих тварей?
– Ну зачем же "твари"?, - сказал Натальин с удивлением.
– Очень милые... э-э... занимательные!
Все трое как по команде повернулись к единственному выходу, где несли вахту три сильных крупножвалых стража из породы солдат. У Макивчука рука непроизвольно дернулась к пустому поясу, Чонов инстинктивно прикрыл собой девушку.
– Да что вы?
– сказал Натальин.
– Они теперь вовсе вас не тронут!
– Это вас почему-то не трогают, - возразил Макивчук.
– Мы вас видели в щелку, - объяснила девушка. Голос у нее был низкий и волнующий.
– Кричали даже, но вы не слышали. Потом вы остановили одно страшилище и принялись выбирать яйца. Как на баразе, право слово! Затем вы доили еще что-то страшное. Неужели и в самом деле пробовали ту жидкость?
– Пробовал, - сказал Натальин.
– Да вы тоже... пробовали. Напиток богов!
Все трое мгновение смотрели на него, лица их покрылись бледностью. Макивчук скривился. Чонов согнулся и ухватился обеими руками за живот, словно ощутил резь. Элина вскрикнула.
Натальин смотрел, ничего не понимая. Сердце мирмеколога наполнилось безграничным презрением. Вот она, вековая косность, дремучее невежество, реликтовые предрассудки!
И он ощутил, что уже никогда не почувствует себя крошечным человечком, убогим узким специалистом, кабинетным червячком, который боится солнечного света и горячего ветра жизни.
– Собирайтесь, - сказал он сухо.
– Я проведу вас в Купол. Смажьте свои бронированные доспехи вот этим. Вас не тронут.
Космонавты стояли неподвижно. Натальин проследил за их взглядами. Ну да, стража. Как же иначе? Не слабаки, а крепкие солдаты. Так и должно быть. Если даже помяли немного, когда тащили в муравейник, то и это нормально. Других тянут вообще по частям. Благодарите сверхпрочные скафандры...
– Не хочется мне что-то выходить, - сказал Макивчук с тоской.
– Я вас понимаю, - сказал Натальин, - снаружи такая жара!
...Через несколько часов двое забарикадировавшихся в Куполе увидели на обзорном экране довольно необычную картину. На пыльном горизонте появились три фигурки. Приближались они медленно, едва передвигая ноги. Повсюду шныряли шестиногие твари, но их почему-то не трогали... Был и четвертый. Этот странный человек, если только он был человеком, ехал верхом на ночном кошмаре. Его босые пятки, покачиваясь, беспечно ударялись о зазубренные челюсти огромного муравья.
Дозорные муравьи возле Купола не обратили внимания на процессию, только один из них, старый солдат с обгрызанными усиками и негнущейся лапой, подошел почти вплотную, чтобы обнюхать и пощекотать новоприбывших усиками.
– Хи-хи!
– не выдержал Натальин.
– Щекотно! Кыш отсюда, старый конкистадор!
Элину в Купол внесли на руках. Макивчук и Чонов шли почти вслепую, страшась открыть глаза.
– Теперь я не дрогну и перед вурдалаками космоса, - прохрипел Чонов, когда Марусин и радист укладывали его на койку.
А Элина сидела на полу и плакала. В обыкновенном платьице она стала еще более неземной и красивой, вот только плакала совсем по-детски... И некому было ее утешить.
– Ну, ладно, - сказал Натальин.
– Пора. У меня утром лекция. Нажмите кто-нибудь нужную кнопку.
В комнате повисла мертвая тишина. Все переглянулись, отвели глаза, потом разом посмотрели на капитана. И Макивчук, который лежал в изнеможении с закрытыми глазами, почувствовал невысказанное требование экипажа.
– Послушайте, необыкновенный человек, - сказал он медленно, - а почему бы вам не поработать в нашем ведомстве? Например, с нами или еще где-нибудь?
У Натальина на миг захватило дыхание. С ними? Стать в тот же ряд? Но вдруг в памяти выплыли знакомая аудитория, лица студентов... Нет, он не создан для подвигов, он всего лишь кабинетный червь.
Макивчук, видя, что он упорно молчит, сказал устало:
– Элина, отправьте Натальина на Землю.
Радист поднялся.
– Разрешите мне? Элина еле на ногах держится.
Макивчук открыл глаза, поморщился то ли от боли в руке, то ли еще от чего.
– Это был приказ, - сказал он негромко.
Элина с трудом поднялась с пола, кулачком вытерла слезы.
– Пошли!
Они вошли в знакомый уже зал с черной металлической плитой. Через несколько мгновений проследует чудовищный всплеск энергии.
Он встал обеими ногами на плиту. Элина почему-то медлила, сердито смотрела на него исподлобья.
– Вы знаете, почему Макивчук послал меня?
– спросила она вдруг. В ее огромных глазах зажглись искры.
Натальин пожал плечами.
– Я не знааю ваших тайн.
– Он надеется, что я уговорю вас!
– Но я...
– сказал Натальин растерянно.
– Знаю. Вы не из тех, кого могут уговорить женщины. Вы сами рождены покорять и вести. Но это только мы, женщины, понимаем... Да-да, не притворяйтесь, что не поняли. Это великодушно, но излишне. У вас властное суровое лицо. И не какого-нибудь прилизанного красавчика, а настоящего мужчины.
Натальин почувствовал, что глупо улыбается.
– Вот-вот, - сказала девушка увереннее, - улыбаетесь иронически... Но я уже знаю, на что вы способны! Какой вы сильный!
– Я?
– переспросил он глупо.
– Вы что, не видите какие у меня дряблые мышцы? Какие кривые ноги?
– У мужчины и должны быть кривые, - ответила она убежденно.
– А мышцы у вас не дряблые!
– Я урод, - сказал он, - у меня кривые зубы...
– Не кривые, а хищные, - поправила она.
– Это так здорово..