Чтение онлайн

Но вслух сказала другое:

— Ты уже гуляешь с Арчи?

— Да, пока во дворе. Пусть привыкает к улице. Сейчас хорошо, тепло. Не стоит весь месяц до новой прививки держать его в доме, сложнее будет приучить ходить в туалет не на пеленку, а на землю.

Логично.

— С удовольствием погуляю с ним тоже, — улыбнулась, старательно сохраняя невозмутимость. — Встретимся визу, хорошо?

— Конечно.

Радуясь, что мне в очередной раз хватило силы воли уйти в свою комнату одной и в то же время понимая, что это ужасно, душ я принимала минут тридцать, бессовестно расходуя воду и меняя температуру от ледяной до обжигающей.

Увы, мозги это не прочистило, но хотя бы взбодрило, и на обед я спускалась вновь полная сил и уверенности в том, что мне всё по плечу. Ну или почти всё.

Обедала на своей половине, не рискуя соваться к мужчинам, особенно после того, что они видели утром. Наверняка же будут зубоскалить… Не хочу. Зато за обедом мы обсудили с Ульяной бюджет на предстоящую неделю, она отчиталась, что и куда было потрачено, заодно проговорили возможность заселения в пустующую комнату нового жильца, а так же необходимость оставить общую гостиную рядом с кухней и на первом этаже — к ней все уже привыкли и там было очень удобно собираться, особенно после ужина.

Итого на первом этаже осталось всего две больших комнаты, ведь третью заняла Дарья, к которой уже практически переехал Савелий, оставив свою Тимуру. Пока он, правда, умудрялся жить на две комнаты, но все мы прекрасно понимали, что это временно. И в правое крыло Дарья точно переезжать не будет.

Да и ладно.

В итоге из двух свободных комнат я рекомендовала обставить ту, что была ближе к кухне и гостиной, оставив свободной ту, что примыкала к лазарету. Если, не дай бог, случится страшное и пациентов будет больше четырех, обставим под медицинские нужды и её. А так пусть пока стоит про запас. Ну или для тех врачей, с которыми уже договорился Савелий. Помнится, они тоже иногородние. И пускай лучше поселятся у нас, чем в какой-нибудь левой гостинице.

Ну а пока, обсудив всё, что хотели, я сходила в гардеробную и выдала Ульяне побольше наличных сразу на месяц вперед, и только потом отправилась на поиски Стужева. Начала с улицы и сразу поняла, что угадала — он сидел на лавочке и с расслабленной улыбкой наблюдал за тем, как Арчи гоняет мячик, которым он, точно знаю, управлял воздушным потоком.

Присоединилась к нему, подсаживаясь рядышком, и какое-то время с нескрываемым умилением следила за бесхитростными играми щенка.

А потом Стужев заявил:

— Дубравин звонил. Он всё ещё в Зеленограде, помогает тестю разобраться в произошедшем. Тот уже пришел в себя, с утра перевели в терапию на интенсивное восстановление. Он вспомнил, что незадолго до приступа встречался с одним сотрудником из своего ведомства и секретарь принесла им кофе. Он ещё заметил, что привкус у того странноват, но не придал особого значения. Секретаршу уже взяли, допрашивают, но та вроде как клянется, что не при чем, да и стаж работы в министерстве у неё внушительный. Сотрудник проверенный, взятки не брала, недавних крупных сумм на счета не поступало, как и имущества. Карышев не отрицает, что не следил за своей кружкой, отходил и отворачивался. Тем более того сотрудника найти не могут, он уехал в командировку практически сразу после инцидента и пропал. В общем, дело довольно мутное. Но я к чему веду? Дубравин дал следователю твои координаты, тот хочет встретиться и уточнить ряд моментов. Карышев не может дать четкие показания по тому, употреблял ли он именно концентрированную энергию враждебной ему стихии, нужно заключение врача. Кроме тебя этого никто не может дать.

— Но я не врач, — заметила справедливо.

— Но ты медик, — возразил Стужев. — Более того, аристократка. Маг, специализирующийся на диагностике. Этого будет достаточно. По крайней мере на этом этапе расследования.

— Хорошо. Без проблем. Когда он подъедет?

— Скорее всего завтра, но точно не скажу. Думаю, сначала позвонит, всё-таки ты графиня.

И то верно.

Мы посидели ещё немного, лениво перекидываясь фразами обо всем, что только ни приходило в голову. Обсудили Арчи и его воспитание. Егор попросил выделить ему уголок для собачьих «тренажеров» и я легкомысленно махнула рукой, предложив выбирать любое свободное место, лишь бы не мешать детям. Поговорили и про Варю, её удивительный дар и возможности.

Стужев согласился, что отдавать девочку в интернат нельзя, там одаренные обучаются с четырнадцати, а учитывая и без того слабую психику ребенка, там она просто погибнет, не справится. К тому же, если здраво подумать, угрозы она не представляет — людьми без дара её хищная суть не интересуется, а мы слишком сильные одаренные, чтобы она могла причинить нам хоть какой-то ощутимый вред.

Тем более Савелий уже обеспечил всех обитателей особняка экранирующими амулетами.

Разомлев на жарком июньском солнышке, меньше всего я ждала телефонного звонка, да ещё и от матери. Увидев, кто звонит, с досадой поморщилась, но ответила:

— Алло?

— Здравствуй, доченька, — елейно произнесла Людмила Трофимовна. — Чем занимаешься?

Тон её мне не понравился сразу, так что я серьезно задумалась о том, чтобы солгать. И солгать сильно. Но что именно?

Хм-м…

Посмотрела на щенка, посмотрела на Стужева, покусала нижнюю губу… Вздохнула и спросила прямо:

— С каких пор ты этим интересуешься?

— Дорогая, что за тон? — Мать изобразила оскорбленную невинность.

— Ой, хватит, — поморщилась, не желая и дальше слушать этот фарс. — Говори прямо, что надо?

— Я видела в газете твоё фото с церемонии награждения, — все тем же тоном выдала мать, словно обвиняя меня в чем-то. — Фото, где тебе жмет руку сам князь Долгорукий! И почему я узнаю о твоих великих достижениях из газет, Полина?

— Потому что я подписывала бумаги о неразглашении государственной тайны, — хмыкнула, закатывая глаза. — Это всё?

— Не всё! — выпалила мать. — И вообще, как ты разговариваешь с собственной матерью?! Я тебя родила, я тебя воспитала, я тебе дорогу в жизнь открыла!

— Тебя саму эта ложь не коробит? — цокнула, начиная раздражаться уже всерьез. — Или напомнить, как я с десяти лет тебя обстирывала?

— Это другое!

— Да-да… — вздохнула, прекрасно понимая, что у каждого своя правда. Особенно у матери, которая точно позвонила не просто так. — Так что хотела-то?

— Мне нужны деньги!

— Смешно. Мне тоже, — хмыкнула. — Или ты уже нашла те миллионы, которые я просила занять?

— Нет, и ты прекрасно знаешь, что у меня никогда не было таких денег, — сухо процедила матушка. — Зато я точно знаю, что они у тебя есть. Между прочим, я навела кое-какие справки… За спасение жизни тех вояк, о которых тебе вроде как никому нельзя говорить, тебе полагается крупная денежная компенсация от военного ведомства!