Чтение онлайн

Хрясь. Хрясь. Хрясь. Разлетающееся в щепки дерево. Зычный крик ярости и довольства. ТРЕМС. Все ближе

Он поплыл через комнату. Картины сорваны со стен. Проигрыватель.

(Рмамин проигрыватель)

перевернут, лежит на полу. Ее пластинки - Григ, Гендель, "Битлз", Арт Гарфункель, Бах, Лист - раскиданы повсюду. Зазубренные черные осколки похожи на куски пирога. Из соседней комнаты, ванной, сноп света - жесткого, белого света и мигающее красным глазком в глубине зеркальца на дверце аптечки слово: ТРЕМС, ТРЕМС, ТРЕМС...

– Нет, - прошептал он.
– Нет, Тони, пожалуйста...

И свешивающаяся через белый край фарфоровой ванны рука. Мягкая, безвольная. Вниз по пальцу - среднему пальцу - медленно стекает струйка крови, капает на пол; ноготь аккуратный, ухоженный...

Негг, нет, нет, нет.,,

(ну, пожалуйста, Тони, ты меня пугаешь)

ТРЕМС, ТРЕМС, ТРЕМС

(перестань, Тони, перестань)

Все тает.

Стук в темноте становится громче, ещё громче, отдается эхом повсюду, со всех сторон.

Теперь он в темном коридоре, в страхе вжимается в синий ковер, громада которого сплошь заткана буйными зарослями извивающихся черных силуэтов, прислушивается к приближающемуся стуку, и вот уже Некто - неясный силуэт сворачивает за угол и начинает подходить к Дэнни шаткой походкой, от него пахнет кровью и гибелью. В одной руке он раскачивает из стороны в сторону деревянный молоток (ТРЕМС), описывая не сулящие ничего хорошего дуги, вбивая его в стены, разрывая шелковистые обои и выколачивая призрачные облачка известковой пылил - ВЫХОДИ-КА, ПОЛУЧИ, ЧТО ЗАСЛУЖИЛ! КАК НАСТОЯЩИЙ

МУЖЧИНА!

Силуэт приближается, от него резко пахнет чем-то кислосладким, он огромен; молоток со злобным свистом рассекает головкой воздух, а потом врезается в стену, так, что вылетает облако пыли - при вдохе обнаруживается, какая она сухая и колючая, - и раздается глухое громкое "бумм!". Крошечные красные глазки горят в темноте. Чудовище идет за ним, оно обнаружило его, зажало здесь спиной к голой стене. А люк на потолке на замке.

Темнота. Ощущение, будто он плывет.

– Тони, пожалуйста, забери меня назад, пожалуйста ..

И он вернулся, он, весь в поту, опять сидел на кромке тротуара Арапаго-стрит, взмокшая рубашка прилипла к спине.

В ушах ещё стоял глухой стук и пахло мочой, его собственной - в предельном ужасе он обмочил штаны. Перед глазами стояла безвольная рука, перевесившаяся через край ванны; кровь, сбегающая вниз по среднему пальцу и то непонятное слово, которое было куда страшнее любого другого: ТРЕМС.

И вот - солнечный свет. Все реально. Кроме Тони, стоявшего на углу шестью домами дальше, превратившегося в пятнышко, голос его был тихим, тонким и приятным.
– "Осторожнее, док..."

Миг - и Тони исчез, а за угол завернул папин видавший виды "жук", тарахтя, он проехал по улице, выбрасывая назад облака синего дыма. Дэнни медленно вскочил на ноги с тротуара, размахивая руками, приплясывая с ноги на ногу, вопя:

"Пап! Эй, пап! Эй! Привет!"

Папа завернул фольксваген на тротуар, вырубил мотор и открыл дверцу. Дэнни помчался к нему - и прирос к месту, широко распахнув глаза. Душа мальчика ушла в пятки, он закаменел. Рядом е папой на переднем сиденье лежал молоток с короткой ручкой, к покрытой запекшейся кровью головке прилипли волосы.

В следующую минуту на этом месте оказалась сумка с продуктами.

– Дэнни... док, с тобой все в порядке?

– Угу. Все о'кей.
– Он подошел к папе и зарылся лицом в отделанную овечьей кожей вареную куртку, крепко-крепкокрепко обхватив его. Джек обнял малыша в ответ, слегка недоумевая.

– Эй, док, не сиди столько на солнце. Ты весь потный, с тебя просто капает.

– Кажется, я немного поспал. Пап, я люблю тебя. Я ждал.

– Я тоже люблю тебя, Дэн. Вот, привез вам кое-что. Как думаешь, ты уже достаточно большой, чтобы отнести это наверх?

– А то!

– Док Торранс, самый сильный человек в мире, - сказал Джек, взъерошив ему волосы.
– Хобби которого - засыпать на углах улиц.

Потом они пошли к дверям, а мама уже спустилась на крыльцо встретить их, и Дэнни стал на вторую ступеньку и смотрел, как они целуются. Они были рады видеть друг друга.

Они источали любовь - как источали её парень с девушкой, что прошли по улице, держась за руки. Дэнни обрадовался.

Сумка с продуктами, всего лишь сумка с едой, которую он держал в охапке, захрустела. Все было в порядке. Папа дома.

Мама его любит. Ничего плохого. А потом, не все, что Тони показывает, непременно сбывается.

Но в сердце Дэнни поселился страх, глубокий, леденящий, он гнездился вокруг сердца и того неподдающегося расшифровке слова, которое он увидел в зеркале своего духа.

5. ТЕЛЕФОННАЯ БУДКА

Поставив фольксваген перед универмагом "Тейбл-Меса", Джек дал мотору заглохнуть. Он снова задумался, не стоит ли съездить и поменять бензонасос, и снова сказал себе, что им это не по средствам. Если автомобильчик сумеет добегать до ноября, можно будет со всеми почестями отправить его на покой. К ноябрю здесь, в горах, будет столько снега, что "жук" утонет целиком... а может, утонут и три "жука", поставленные друг на дружку.

– Я хочу, чтобы ты остался в машине, док. А я принесу тебе конфету.

– А почему мне нельзя с тобой?

– Мне надо позвонить по личному делу.

– Поэтому ты не позвонил из дома?

– Точно.

Несмотря на их тающие финансы, Венди настояла на том, чтобы телефон был. Она доказывала, что с маленьким ребенком - особенно с таким малышом, как Дэнни, который иногда страдает обмороками - нельзя позволить себе не иметь телефона. Поэтому Джек раскошелился на тридцать долларов за установку аппарата - уже скверно, - и на девяносто за страховку, что нанесло по бюджету действительно ощутимый удар.