Чтение онлайн

присаживаясь на камень. — Нет здесь выхода.

— Не с небес же я свалился.

— А кто тебя знает... Ты, я слышал, можешь в одно

верблюжье ухо войти, в другое выйти.

Польщенный похвалой, Яша приосанился, поправил

на голове кубанку.

— Есть, дедушка, выход, есть. И недалеко, — сказал

он, радуясь, что может удивить деда Гаркушу, которого

до войны все считали самым большим знатоком

подземных лабиринтов.

Дед Гаркуша был потомственным каменотесом,

добытчиком строительного камня, и проработал в

катакомбах свыше тридцати лет. В партизанском отряде

В. А. Молодцова-Бадаева он был проводником.

— Неужто эта дырка с маково зернышко ведет

наверх?— размышлял он вслух, слушая Яшу. — Тогда

почему нет тяги?

— В том-то и секрет...

Яшу просто распирало от радости. Удивил-таки он

деда-академика. Не все, оказывается, тот щелки-лазейки

знает.

— Сверху лаз укрыт глыбой и кустом шиповника.

Это во-первых, — продолжал Яша, начав загибать

пальцы. — Во-вторых, его маскирует дно балки:

чертополох там — помните? — выше головы... В-третьих, когда

мы спускаемся, наглухо закрываем дыру камнем-

задвижкой...

— Вон оно что, ядрена-матрена! — покачал головой

Гаркуша, доставая кисет. И начал рассказывать о своих

многодневных мытарствах по лабиринтам в поисках

выходов на поверхность.

— Крепко законопатили гады все выходы, вот и

ищем новые...

Гаркуша подробно расспросил Яшу о длине

«горлышка» и щели, прикинул в уме, сколько времени уйдет

на то, чтобы превратить щель в сносный лаз.

— Да, отчаянный ты хлопец, боевой,

ядрена-матрена, — говорил он, дымя козьей ножкой и хлопая Яшу

по плечу.

88

— Я слышал, что кто-то сопит и возится, — кивнул

он в сторону, откуда пришел Яша, — да, признаться,

думал: крысы. Третьего дня было целое нашествие на

продовольственный склад. Еле отогнали.

— Дедушка, мне пора.

Яша встал, одернул телогрейку.

Гаркуша тоже поднялся.

— Это же какая удача, что мы встретились! —

сказал он. — Без тебя мне бы ни за что не найти тут

выход, а тебе без меня — дорогу в отряд. Старую штольню

обвалом перегородило, надо идти кружным путем, а это

не близко — километров восемь... Куда же ты без меня,

а? Да и неужто, думаешь, я ночевать тут буду?

И они зашагали по штольне, освещая путь фонарем.

— Как там, на палубе? — спросил словоохотливый

дед. — Тепло или дожди, слякоть? Листья небось

облетели?

— Облетели листья, давно осыпались, — ответил

Яша, стараясь не отставать. Гаркуша шагал

размашисто, ходко. — Море штормит сильно, похолодало, идут

дожди.

— Что же тебя принесло? Пожаловал с чем?

— Дедушка... — начал Яша и осекся. Он хотел

спросить, что можно сделать, если фашисты начнут

заполнять катакомбы газом, но вовремя спохватился: об

этом он должен был сообщить только командиру,

А Гаркуша Яшино молчание истолковал по-своему.

— Понимаю, понимаю... Давай о другом. Как там,

в городе?

Неожиданно Гаркуша остановился, поводил у стены

«летучей мышью».

На стене углем было нарисовано несколько

картинок: какие-то причудливые деревья, ромашки, рожь,

бегущий по волнам парусник. И над каждым рисунком

плавилось несколько солнц.

— Зачем столько? — удивился Яша.

— Чтобы светлее было, — улыбнулся дед грустно.—

Пост тут наш был, вот каждый и малевал. А это моя

мазня, — показал он на хату, вокруг которой стояли

подсолнухи. — Гарна хатына, а?

— А фонари зачем к подсолнухам подвесили? —

спросил Яша.

— Вот холера! И тут подшутили над старым! —

заулыбался Гаркуша. —Еруслана работа. Ну, погоди ж

89

ты, бисов сын, не посмотрю, что как гренадер, таких

тебе, ядрена-матрена, фонарей навешаю... Давай, Яков,

не отставай.

И Гаркуша уверенно, не останавливаясь на

перекрестках, повел Яшу по новому, только ему известному

«фарватеру» в расположение партизанского отряда...

БОЛЬШОЙ ПРАЗДНИК

Из темноты перед Яшей возникла глубокая ниша.

Внутри тускло горела подвешенная на крюк «летучая

мышь». На каменных стеллажах громоздились мешки,

ящики, бочки. В проходе между стеллажами стояли

двое мужчин. Один рослый, косая сажень в плечах,

другой чуть пониже, но тоже стройный, по-спортивному

элегантный. Яша сразу узнал обоих: Еруслан и капитан

Бадаев. Живые, невредимые!

Лицо Еруслана было озабоченно. В руках богатырь

держал блокнот и огрызок карандаша.

— Нет, товарищ капитан, как ни крути, ни верти,

а ничего не получится, — сказал он. — Мешки, считайте,

полупустые, бочки и ящики — тоже... Придется

урезывать, переходить на двухразовое...

Командир задумался, сел на бочку.

Гаркуша кашлянул в кулак, выступил из темноты

на свет.

Бадаев заметил старика, поднялся, порывисто