Чтение онлайн

Голиаф указал рукой на дом. Энни пожала плечами и помотала головой. Что-то сказал Давид. Поколебавшись, она кивнула и провела их к двери, ведущей в кухню. Пол услышал скрип дверных петель, и они вошли. Звук шагов нескольких человек даже испугал Пола, как будто свершилось богохульство.

– В какое время он приехал? – спросил Голиаф – наверняка Голиаф. Грубый, прокуренный голос. Выговор выдает уроженца Среднего Запада.

Около четырех, ответила Энни. Приблизительно. Она только что закончила подстригать газон, и часов у нее не было. Она хорошо помнит – было безумно жарко.

– Долго он у вас пробыл, миссис Уилкс? – осведомился Давид.

– Прошу прощения, я мисс Уилкс.

– Извините.

Энни сказала, что не может сказать наверняка, только оставался он недолго. Может быть, минут пять.

– Он показывал вам фотографию?

Да, ответила Энни, затем он и приезжал. Пол даже восхитился ее самообладанием и приветливым тоном.

– Вы когда-нибудь видели изображенного на фото человека?

Энни сказала: ну конечно, это был Пол Шелдон, она его сразу узнала.

– У меня есть все его книги, – пояснила она. – Они мне очень нравятся. Офицер Кашнер был как будто разочарован. Он сказал, если так, я, вероятно, знаю, о чем говорю. Он был прямо-таки обескуражен. И еще страдал от жары.

– Да, верно, день был жаркий, – подтвердил Голиаф.

Пол встревожился: голоса зазвучали намного ближе. Они в гостиной? Да, почти наверняка в гостиной. Пусть он великан, но двигается бесшумно, как рысь. Голос Энни прозвучал еще ближе. Полицейские прошли в гостиную, она следовала за ними. Она не приглашала их, но они все равно прошли в комнату. Осматривают дом.

Голос Энни звучал по-прежнему спокойно, хотя ее домашний писатель находился меньше чем в тридцати пяти футах от них. Она пригласила Кашнера в дом на чашку кофе со льдом, но он сказал: не могу. Тогда она предложила ему взять с собой бутылку холодного…

– Пожалуйста, не разбейте, – вдруг тревожно сказала она. – Мне эти штучки нравятся, а они такие хрупкие…

– Простите, мэм. – Это, наверное, Давид, у него голос тихий, смущенный и слегка озадаченный. При других обстоятельствах Полу было бы приятно, что полицейский говорит таким тоном, но обстоятельства сейчас особенные, и тон этот ему не понравился. Он выпрямился и сжал ручки кресла. В гостиной осторожно поставили на стол какой-то предмет (возможно, глиняного пингвина на льдине). Он представил себе, как Энни опускает руку в сумку. Сейчас один из полицейских – скорее Голиаф – спросит, что у нее там такое.

И тогда начнется стрельба.

– Так на чем вы остановились? – спросил Давид.

– Я предложила ему взять с собой бутылку пепси из холодильника, ведь день очень уж жаркий. У меня бутылки пепси лежат рядом с морозильной камерой, так что вода почти ледяная. Он сказал, что я очень добра. Очень вежливый парнишка. И почему такого молодого человека отправили в патруль одного?

– Он выпил воду здесь? – спросил Давид, игнорируя ее вопрос. Он был теперь еще ближе. Пересек гостиную. Полу не пришлось закрывать глаза, чтобы представить себе, как он выглядывает в коридор и видит дверь ванной и закрытую дверь спальни для гостей. Пол сидел очень прямо; на его исхудавшем горле бешено пульсировала жилка.

– Нет, – сказала Энни все так же спокойно. – Он взял бутылку с собой. Сказал, что ему надо ехать дальше.

– А там что? – спросил Голиаф. Стук двух пар каблуков зазвучал резче – люди сошли с ковра и ступили на голый дощатый пол коридора.

– Ванная и пустая спальня. Бывает, я сплю там, если жарко. Если хотите, взгляните, но уверяю вас: ваш патрульный не привязан там к кровати.

– Да, мэм, я вполне в этом уверен, – сказал Давид, и – о чудо! – их шаги стали удаляться в направлении кухни. – Вам не показалось, что он был чем-то взволнован?

– Вовсе нет, – ответила Энни. – Просто ему было жарко, и он был расстроен.

Пол снова мог дышать.

– Или озабочен?

– Нет.

– Он не говорил, куда направится дальше?

Полицейские почти наверняка ничего не заметили, но привычное ухо Пола уловило мгновенное замешательство; в этом вопросе может таиться ловушка, она может захлопнуться сразу или чуть позже. Нет, не говорил, наконец сказала Энни, но поехал он на запад, и она предполагает, что он поехал к Спрингерс-роуд, там есть несколько ферм.

– Спасибо за содействие, мэм, – сказал Давид. – Возможно, нам еще придется к вам вернуться.

– Конечно, – отозвалась Энни. – Пожалуйста. Я в последнее время редко бываю в обществе.

– Вы не возражаете, если мы заглянем в сарай? – резко спросил Голиаф.

– Разумеется. Не забудьте только поздороваться, когда войдете туда.

– С кем поздороваться, мэм? – спросил Давид.

– С Мизери. Это моя свинья.

Она стояла в дверях и внимательно смотрела на него – так внимательно, что он почувствовал, что краснеет. Полицейские уехали пятнадцать минут назад.

– На мне что-нибудь написано? – спросил он наконец.

– Почему ты не верещал? – Оба полицейских приподняли головные уборы, садясь в машину, но ни один не улыбнулся. Пол, наблюдая за ними из своего укрытия, обратил внимание на выражение их глаз. Они знали, кто она. Прекрасно знали. – Я ждала, что ты будешь верещать. И они бы набросились на меня как лавина.

– Может, и так. А может, нет.

– Так почему же ты?..

– Энни, если ты постоянно думаешь о самом худшем, что с тобой может случиться, то вполне можешь когда-нибудь ошибиться.

– Нечего со мной умничать!

Пол видел, что под ее внезапной яростью таится глубокое недоумение. Его молчание не вписывалось в созданную ею картину непрекращающегося борцовского поединка: Энни Уилкс против единой гнусной, наносящей со всех сторон удары команды «Гребаных Щенков».

– Да кто тут умничает? Я сказал тебе, что буду держать рот на замке. Так я и поступил. Я хочу закончить книгу в относительно спокойной обстановке. Хочу закончить эту книгу для тебя.