Мишень
Шрифт:
Малышка спала, прислонившись к подлокотнику кресла и подложив ладонь под щеку.
Он получше укрыл ее пледом и вернулся к пишущей машинке.
И едва не разбил очки, пулей вскочив с кресла. Ужасный тихий вой сверлил мозг.
Видимо, девочке приснился кошмар: она металась, билась, раскрасневшееся лицо было искажено страхом.
Ничего не поделаешь, придется ее разбудить.
Он осторожно тронул ее за плечо:
– Проснись, солнышко. Дорогая, не плачь.
Малышка открыла глаза. По щекам катились слезы.
– Успокойся, маленькая.
Не сознавая, что делает, он посадил ее к себе на колени.
– Мне так жаль, детка. Но теперь все будет хорошо.
Он нежно прижал темноволосую головку к своей груди и стянул потуже плед. Носок свисал с ее левой ноги.
Рамзи подтянул его и снова привлек девочку к себе.
– Все в порядке, малышка, все в порядке. Я никому не позволю тебя обидеть. Клянусь. Никто и никогда пальцем тебя не тронет.
Наконец он осознал, как напряжена девочка. Опять ухитрился насмерть ее перепугать. Но и отпустить не осмелился. Сейчас ей больше всего нужно чье-то тепло, а кроме него, здесь нет ни одного человека. Он шептал бессмысленные, нежные слова утешения, снова и снова повторяя, что она в безопасности, что он убьет всякого, кто посмеет причинить ей боль. Вдруг она громко вздохнула и – о чудо из чудес – мирно засопела носом.
Было уже около полудня. Время шло, Рамзи проголодался, но решил обождать. Не стоит тревожить крошку. Она так уютно устроилась, засунув голову ему под мышку. Рамзи чуть подвинул девочку и поднял с пола книгу. Малышка захныкала. Он погладил ее по волосам, вдыхая чистый сладкий детский запах В глазах Рамзи блеснуло бешенство. Повернув голову к окну, он тихо прорычал:
– Попробуй подойти близко, ублюдок, и я вышибу тебе мозги!
Глава 3
Утренний дождь обрушился на хижину; капли назойливо барабанили по крыше, бились в окна, подстегиваемые порывами яростного западного ветра. Рамзи сидел на диване подле девочки, тихо читая вслух один из романов, привезенных с собой. Этот день ничем не отличался от трех предыдущих, и все шло своим чередом. Она понемногу привыкала к нему и при его приближении больше не дергалась, как от удара электрическим током, а главное – не пыталась сделаться Незаметной.
Но даже сейчас девочка опасалась садиться слишком близко к Рамзи – между ними все время оставалось пустое место.., не меньше фута. Он как раз дошел до самого трагического отрывка:
– "Мистер Фиппс никак не мог решить, что делать.
Вернуться к жене и выяснить с ней отношения или забыть ее, бросить, как добычу, тем мужчинам, которые хотели ее. Богачам, готовым дать ей все, что она пожелает. Но он не привык так легко сдаваться".
Рамзи замолчал и, быстро пробежав глазами следующий абзац, призадумался. Вряд ли это подходящее чтение для ребенка. Сомнительно, чтобы она обрадовалась, услышав, как мужчина строит планы убийства неверной супруги. Зря он выбрал это чтиво.
Рамзи смущенно откашлялся и, притворяясь, что не может разобрать слова, принялся импровизировать:
– "И тут он понял, что есть еще один выход и, пожалуй, самый лучший. Дома его ждала маленькая дочка.
Он любил ее больше жизни, а это что-нибудь да значило. По правде говоря, не было на свете существа роднее и ближе, чем эта милая крошка".
Девочка сидела очень тихо, не делая попытки придвинуться ближе. Неизвестно, как она восприняла прочитанное. Но по крайней мере малышка не мерзла.
Сегодня на ней была одна из его нижних рубашек, серая с треугольным вырезом, а поверх нее – свитер, немного не доходивший до пола. Кроме этого, он укрыл ее пледом. Рамзи с каждым днем совершенствовался в заплетании косичек и достиг почти идеала. Не будь она столь молчаливой и улыбайся хотя бы изредка, ее вполне можно было бы принять за обычного ребенка, проводившего время вместе с любящим родителем.
Но впечатление было обманчиво. Она не обычный ребенок.
Рамзи поспешно перевел взгляд на книгу и выпалил со странно щемящим душу чувством, которое неожиданно выкристаллизовалось в нем и требовало выхода:
– "Он хотел, чтобы его малышка знала, что со своим папой она всегда будет в безопасности. Он станет защищать ее и оберегать, пока жив. Она такая хрупкая, нежная и ласковая и тоже любит его. Только очень напугана злыми людьми: слишком многое ей пришлось вынести, не всякому взрослому это под силу. Но все когда-нибудь заживет, и они вновь будут вместе. Такую храбрую девочку еще поискать! А вдвоем они выдержат любое испытание!
Он вспомнил о маленькой горной хижине в Скалистых горах, стоящей среди луга с цветущими аквилегиями и колокольчиками. Ей там обязательно понравится.
Она отдохнет, успокоится, и отец снова услышит ее звон кий смех. Она так давно не смеялась…
Он вошел в дом и увидел ее, стоящую у кухонной двери с плюшевой обезьянкой в руках. Она улыбнулась отцу и протянула ему руки".
Рамзи повернулся к малышке и чуть коснулся кончиком пальца ее ушка.
– У тебя есть плюшевые зверята?
Она не посмотрела на него, не пошевелилась, продолжая глядеть куда-то вдаль, в узкое окно, за которым колыхалась серая стена дождя. Однако потом неохотно кивнула.
– Обезьянка?
Девочка покачала головой.
– Собака?
Только тогда малышка резко обернулась, и глаза ее наполнились слезами. Но она, шмыгнув носом, отчаянно закивала.
– Ничего, детка, поплачь, если хочется. А, я понял!
Она не плюшевая, а настоящая, верно? Обещаю, скоро вы с ней увидитесь. Какой она породы?
На этот раз малышка потянулась к ручке с бумагой, предусмотрительно положенным Рамзи у дивана вчера вечером. Она впервые обратила на них внимание, и в сердце Рамзи загорелся огонек надежды. Девочка довольно быстро и похоже нарисовала пятнистого пса.