Михаль Отсо

Михаль Отсо.

Ласковые лучи утреннего солнышка весело скользили по спине, пока ещё только приятно грея, а не припекая полуденным зноем. Плясали в кронах вековых деревьев, расцвечивая окружающий лес и, идущую через него, дорогу вкраплением золотистых солнечных зайчиков, падающих сквозь ажурную вязь молодой листвы.

Воздух был свеж и прохладен, птичьи трели оглушали своим многозвучием, и сердцу в груди было как-то легко и радостно. Я возвращался домой. В родной посёлок Листовицы, где прошло моё детство и до сих пор жили мои бабушка с дедушкой вместе многочисленной роднёй.

Клан Шатунов был весьма многочисленен, но не селился в одном месте, подобно другим семьям оборотней, полностью оправдывая своё родовое название. И всё-то нас тянуло куда-то. То дальние края посмотреть, то поучиться чему-то новому. Может оттого-то и рождались в нём часто одарённые: те, кто при должном обучении вполне могли стать магами. Пусть не самыми сильными, но вполне себе умелыми. Правда, большей частью, боевого направления. Хотя встречалось всякое: и лекари, и искусники сферы иллюзий и даже парочка менталистов как-то была. Большая редкость среди оборотней. В принципе.

На каникулы, я всегда старался приехать сюда, хоть ненадолго. Проведать родных, отдохнуть от учёбы, да и просто хорошо провести время. В охоте ли с мужчинами или просто валяясь на берегу небольшой, протекающей рядом речушки, в обществе местной детворы – не важно. Мне всё едино нравилось.

Вот и в этот раз, вернувшись из экспедиции, в которой мне посчастливилось поучаствовать, я за зиму завершил все дела в Академии, сдал куратору черновик уже почти готового диплома и с лёгким сердцем рванул сюда. На Родину.

Родители меня поняли и не настаивали, чтобы я проводил все каникулы с ними в городе. Впрочем, у меня ещё будет время с ними пообщаться, ведь следующий семестр – уже дипломный. Свободного времени из-за отсутствия лекций будет побольше, хотя и тренировок заметно прибавится. Но это обычное дело, перед отправкой на практику.

Интересно, а куда в этом году прикрепят меня? Ведь, от этой практики зависит многое. Дальнейшая карьера, к примеру. Да, во многом, и дальнейшая жизнь тоже. Могут услать в дальний, богами забытый, гарнизон, нежить по лесам гонять. А могут и в столичное ведомство какое пристроить на хорошую и интересную работу. Хотелось бы всё же последнее. Ну, да, как говорится: «Поживём – увидим, доживём – узнаем, переживём – учтём!»

Сам своим мыслям усмехнулся и поправил сумку на плече. Как вдруг неясный шорох привлёк моё внимание и заставил остановиться, внимательно оглядываясь по сторонам. А спустя мгновение оглушил радостный крик.

– Михаль, ты вернулся!

Только реакция мага-боевика позволила извернуться и успеть подхватить падающее сверху девичье тело на руки, иначе бы точно с того дуба мне на голову сверзилась бы.

– Ух, ты! Поймал! Молодчина, – а у самой глаза хитрющие, будто думала, что могу в сторону отойти и дать ей на тропку упасть с высокой ветки. Той самой, с которой она на меня и спрыгнула.

– Ты что здесь делаешь, непоседа? – улыбнулся широко, искренне радуясь нежданной встрече.

А она лишь улыбкой ответной сверкнула, да руки мне на шею забросила, озорно болтая в воздухе ногами.

– Тебя жду! Бабушка твоя сказала, что сегодня приехать обещался. Вот и караулю, чтобы всё самое интересное первой узнать! Теперь не отвертишься, Михаль. Дорога до дому ещё долгая, успеешь мне всё-все рассказать, что в мире творится волшебного, да любопытственного.

– Эх, Маришка, а если бы я только к вечеру пришёл? – укоризненно покачал головой такой безответственности, безуспешно пытаясь принять строгий вид.

Глядя на это лучащееся задором личико, хотелось от души улыбаться. А не сердито хурить брови, чем негодница постоянно ловко пользовалась, каждый раз уходя от наказания за свои проделки и шалости.

Вот и в этот раз, она лишь легкомысленно пожала плечами и похлопала себя по плечу, на котором виднелась лямка от небольшой сумки-сухарки.

– А у меня припас с собой был. Всё равно дождалась бы, вот так!

– Озорница ты, Маришка, как есть озорница! Мало тебя отец воспитывает. Ну, как можно так далеко одной уходить и в лесу куковать на ветке, в ожидании неизвестно чего?

– Не чего, а кого, – она смешно сморщила свой аккуратный носик с россыпью золотистых веснушек, как всегда делала, когда я пытался её воспитывать, и ткнула мне маленьким пальчиком в грудь: – Тебя. И не ворчи уже. Пошли лучше к дому, а по пути меня потешишь рассказами.

Вот, всегда она так умела. Любое недовольство легко погасить и в свою сторону обернуть дело. И всё-то оно ненавязчиво как-то и ни для кого не обидно. Просто характер такой: лёгкий, светлый, открытый, да ласковый. На такого человека обижаться - сердиться – всё равно на что ветерок кулаками махать. Глупо и бесполезно. Всё одно ничего не получится. А упорствовать будешь. Так найдутся те, кто и угомониться заставить сможет.

Знал я Маришку с самого её малолетства, когда моя семья ещё жила в Листовицах, а я впервые познакомился с забавной золотистой, как солнышко, малышкой, стоило ей появиться у нас.

Отец её из наших, Шатунов, отучился и магом стал. Да только вернулся он на Родину не один, а с молодой женой и дочерью. Из простых людей, не оборотней.

Маришка, будучи полукровкой дар к смене ипостаси не унаследовала, о чём по малолетству страшно переживала. Лишь только долголетие и отменное здоровье ей от отца досталось. А от матери – лёгкий нрав, жизнелюбие и голос громкий.

Это позже он ещё и красивым стал, когда петь научилась. А вот. Когда он её впервые на пригорке в лесу заприметил, понял только, что громкий у неё голос. Очень. И реветь умеет самозабвенно так, что, прямо, никакой возможности нет мимо пройти, от беды детской отмахнувшись.

Так и познакомились. Мне тогда уже двенадцатый год пошёл – совсем взрослый, стало быть. А её только-только пять исполнилось. Вот и рассказало это чудо зарёванное мне доверчиво о горе своём: что никогда-никогда не сможет она мишкой перекинуться и в лесу мёд да малину есть сколько захочется. И всю зиму проспать не дадут, постоянно будут работой загружать по дому да по хозяйству.