Чтение онлайн

– Ну, раз я окончил театральное училище, значит поступал?

– А вы разве профессиональный актер?

– Нет, блин! Я, кстати, туда с первого раза поступил, – похвастался он. – А не поступил бы, так все, крышка.

– Почему крышка?

– Возраст, – коротко пояснил Богатырев. – Туда мужчин принимают до двадцати четырех.

– Часов? – пошутила она.

– Лет. – Он был серьезен.

– Значит, вы его окончили, училище?

– Ага. Я, правда, два года готовился. Все присматривался, кругами ходил возле Щуки. Как я? Не опозорюсь ли? Я ведь до этого никуда не поступал. Ни в один вуз. Девочку выцепил, студенточку очкастую. Говорю: как быть? Как встать, что сказать? Как одеться? Оказалось, блатная. Папа у нее известный актер, там же и преподает. Везучий я, а?

– Так это она вам помогла поступить?

– Она мне учиться помогла, – серьезно сказал Богатырев. – Ну, поступил. Жить-то на что? Меня ведь не сразу снимать начали.

– А водителем вы работали?

– И водителем, и в охране. Днем учишься, по ночам делаешь вид, что не спишь, а на самом деле… Я даже спать научился с открытыми глазами! – рассмеялся он. – Веришь, нет?

– Верю!

Она вспомнила, что забыла включить диктофон. А ведь он сейчас настоящий! И интересные вещи рассказывает! Работал, учился. Тяжело ему приходилось.

– А девочка? Что с ней?

– Какая девочка?

– Ну, которая вам учиться помогала?

– А что с ней? Актрисой стала. Тоже где-то снимается.

– Вы не хотели на ней жениться?

Он мгновенно замкнулся. Уже без улыбки и всякого там заигрывания сказал:

– Не хотел. И сейчас не хочу. Не хочу ни на ком жениться.

– У вас что-то случилось? – сочувственно спросила она. – Личная драма?

– Да с чего ты взяла? Я – и вдруг драма!

– Шекспиром что, не грезили? И Гамлета сыграть не хотелось?

– Кабы все мы были Гамлеты, – развел руками Богатырев. – Но так ведь не бывает, а?

– Вы в театре не служите?

– Я свое отслужил, – он развалился на стуле. – Я еще на третьем курсе стал сниматься. И сразу в дамки. А потом засосало. Три раза хотели отчислить. Пронесло. Спасибо моей заступнице и ее знаменитому папе! Диплом получил и отвалил. Театр что? Прошлый век. А вот кино – это дело. Это будущее!

– Но в театральных постановках оттачивается актерское мастерство.

– Талант либо есть, либо его нет, – отрезал Богатырев. – Само отточится.

– А вы уверены, что он у вас есть, талант?

– Уверен.

– Что ж… Ах, да! – спохватилась Маша и пододвинула к нему листки с отпечатанным текстом. – Вот ваше интервью. Прочитайте.

Он, нехотя, стал читать. Маша в это время внимательно следила за его лицом. Наконец-то у нее была возможность его рассмотреть! И кто сказал, что Богатырев – красавец? Если приглядеться, нос слишком широкий, а вот лоб низковат, да и глаза небольшие, широко поставленные. Волосы светлые… Глаза… Она вздрогнула. Почему ей так знакомы эти глаза? Цвета гречишного меда, с золотыми искорками. И этот взгляд из-под мохнатых ресниц…

– Я крашусь, – спокойно сказал он, не отрывая глаз от текста.

– Что?

– Волосы, говорю, крашу. Что, темные корни отросли?

– Я не…

– Ты так меня разглядываешь. Что-то не в порядке?

– Я тоже крашусь, – неожиданно призналась она.

– Для вас, женщин, это нормально.

– По-моему, для любого актера это нормально.

– Да? – он поднял взгляд от текста интервью и посмотрел на нее. – Значит, ты не блондинка?

– Нет.

– Жаль.

– Тебе нравятся блондинки? – она неожиданно для себя перешла на «ты».

– Нет.

– Тогда, где логика?

– Логики нет. Просто ты мне нравишься блондинкой. Это плюс. Но есть и минус.

– Интересно, какой?

– Есть любимые женские имена, а есть нелюбимые. Мое нелюбимое женское имя «Маша». Когда я знакомлюсь с женщиной и слышу «Маша», на этом все и заканчивается.

– А мне не нравятся боевики.

– Ну и на здоровье!

– А почему ты волосы красишь?

– Черт его знает! – он пригладил вихор на макушке. – В том суперрейтинговом сериале я был блондином. Сказали: нужен Илья – Богатырь, славянский тип. Глаза у меня темные, с ними уж точно ничего не сделаешь, а вот волосы…

– Можно контактные линзы вставить. Цветные контактные линзы.

– Ну, их, – махнул рукой Илья. – Обойдусь. Да и волосы брошу красить. Вот мандраж пройдет.

– А ты что, мандражируешь?

– А ты как думала? Что я не человек? Провалится фильм – что дальше? Богатырев – сериальный герой! И все, конец. Актер одной роли. Ты как думаешь, провалится фильм, или нет?

– На мой взгляд, сценарий не очень, – осторожно сказала Маша.

– Полное дерьмо!

– Но думаю, на фильм пойдут. Подростки, твои поклонницы…

– Думаешь? – обрадовался он. – Мне сейчас до зарезу нужен успех.

– А кому он не нужен?

– Это уж точно! – Илья рассмеялся.

– Ну, а как тебе интервью? – Маша кивнул на лист, который он держал в руке.

– Да вроде нормально.

– Что-то не устраивает?

– Да нет, все в порядке.

– Я его перепишу.

– Да зачем?

– Мне кажется, оно слащавое.

– Есть немного.

– Вот если бы ты рассказал мне о своем детстве, о первой любви…

– Это ни к чему, – сразу помрачнел он.

– Что, она была несчастной?

– Нет.

– Ты поступил с ней нечестно? С девушкой?

– Слушай, давай не будем об этом?

– Я все равно перепишу.

– Делай, как знаешь. – Он сложил листки и протянул ей. Спросил: – Во сколько у тебя ужин?

– Ужин?

– Ну да. Свидание во сколько?

– Вечером.

– Тогда сейчас ты поедешь со мной.

– Куда?

– В ресторан!

Он поднялся и вопросительно посмотрел на Машу:

– Ну? Идем?

– Я вообще-то…