Мечтатель

Глава 1. Джин.

Кто-то из скитальцев по бренному миру, коих немало водилось в городе V, подарил папмаме бутылку Бифитера.

Пустую, какую же еще? Экзотику берегли, и как раковину Ципрея, поставили в сервант, под стекло, в ряд с хрустальными бокалами на всеобщее обозрение. К тем счастливчикам, которым удалось собрать коллекцию подобных чудес из разных концов света, выстраивалась очередь на экскурсию.

План перевыполнялся, и в магазинах Империи давали Агдам, Вермут, водку и люлей суровых, на путь истинный (в конец очереди), наставляющих. Были еще пряники, комком слипшаяся карамель, плавленые сырки «Дружба», а больше не было ничего. Блеклые этикетки и сомнительное содержимое воспевали бедность как норму. Если давали что другое – вереница страждущих тянулась за квартал.

Я был тогда уже совсем взрослый пацан, лет 9-10. Глядя на этикетку с самодовольным солдатом, я, вдруг, осознал, что где-то далеко идут не только дожди, но и водятся люди не знакомые с перманентной диетой из котлет в томатном соусе и селедкой по праздникам.

Незнайка, помнится, критиковал цивилизации с прилавками, на которых обитали не только мыши, но сам, при этом, квартировал в городке, мало похожем на наш серый, в 50-ти оттенках беспросвет.

Солдат в вызывающе красном сарафане, сомнительных чулках и в белом воротничке порождал подозрения.

Не наш!

Им никак не получится копать грядку, строить дачу генералам или держать его в окопе под снегом и дождем больше трех месяцев.

– Никудышный солдат, и все в нем неправильное, – понял тогда пацан. Но Джин всем своим видом утверждал, что способен нанести людям как можно больше благ.

Спустя год, парнишка открыл чудо.

Не ларец с иголкой Кащея и золотую рыбку с лягушкой-царевной, а реальное чудо! Оно пряталось в кладовке, на пыльной полке нашего старого домика. Размером с почтовый конверт, с невозможной, атласной бумагой и невероятными красками!

Так, в мою жизнь вошло волшебство.

Священный манускрипт с детальным описанием всего, что нужно человеку для счастья, скрывался под кодовым названием «Каталог Кадиллаков». Он породил подозрения в реальном существовании шпионов, и шкет даже тревожно оглянулся, выискивая, кто мог подкинуть чужеродную штуковину в родной дом.

С каждой страницей его подозрения только усиливались. Эта штуковина оказалась здесь не просто так!

В приморском городе V частенько случались диверсии в виде контрабандных товаров заставляющих задуматься о смысле жизни, и эта, точно была одна из них: ярко-красные, светло-желтые, и бирюзовые кабриолеты с откидывающимся верхом, были предназначены для инопланетного существования и внесения смятения в детскую душу.

Клянусь Богом, они лежали б на брюхе праздными импотентами посреди нашей дороги, а попытавшись развернуться – парализовали бы весь город и планы партии! Мамочки мои: тот, кто их делал, ничего не знал о настоящей жизни, а те, кто пытался продавать, были, видимо, совсем не в себе. В них насадили человекоподобных в вызывающе яркой, легко пачкающейся одежде, прилепили на лица неестественные улыбки и заставили позировать, пытаясь убедить публику в том, что, где-то там, за горизонтом, планета Чужих существует на самом деле.

Наивные.

Кто же им поверит?

Но джин из бутылки оказался пареньнепрост, а кто стоял за каталогом и подумать страшно.

С каждой перевернутой страницей зерна прорастали все глубже, а ночью, я неожиданно оказывался в сверкающей машине без верха, в окружении красоток в легкомысленных одеждах, с хищными взглядами и намерениями откровенно сластолюбивыми.

Истинно глаголю вам: пропитали странички ядовитыми мыслеобразами, и колдовством, темным, окропили – абсолютно невозможно устоять!

Без нечистой, видимо, не обошлось.

Одно успокаивало – попасть туда, в реальности, не получится.

Никогда.

Не стоило и мечтать: за попытку давали 15 лет или стреляли на месте.

Детство.

Мечты.

Открытия.

Счастье.

Патриотизм.

Патриотизм – замечательное чувство. Воспевать победы и достижения совершенные не тобой – славное занятие. А что еще делать, если даже до таких очевидных истин как съединоросить еще не сворованное, тогда еще не додумались?

Впереди светила серость.

Глава 2. Побег.

Менялись местами Луна с Солнцем, осень с весной, и клеши на дудочки.

Два двенадцатилетних беданавашдом, дождавшись, когда вахтенный зазевается на чаек, проскользнули бледной тенью внутрь белоснежного океанского лайнера. Корабль под кодом «Из зимы – в лето» шумел приготовлениями и суетой подготовки к круизу в потустороннюю жизнь.

Твердые троечники, разгильдяи и авантюристы, словом, настоящие сыны славного города, на главный вопрос – хотят ли они блаженно доживать в условиях особого пути или тереть шкуры о белоснежный песок, ответили посреди сеанса Синьора Робинзона. Последнему отличнику стало ясно, что твоя жизнь прекрасна, когда в ней вместо МарьПавлон с длинными указками достающими макушки от доски до последней парты, заводятся длинноногие мулатки. Каждый пионер должен иметь такую, поставить ее в угол, включить лампочку и по утрам протирать пыль тряпочкой. А еще там сверкали лучами переломанного света изумрудные лагуны, караулили темные подземелья, и поджидал зарытый сундучок одноногого Сильвера. В мечтах они давно соорудили плот, добрались до притоков Миссисипи, накурились с Гекельберри Финном и откопали клад с золотом ацтеков.

Казалось нелепым жить придуманным прошлым, когда совсем рядом, за водоразделом, простирается радужное настоящее.

По слухам, в том мире царило бесконечное количество оттенков: и в большинстве своем, были они приятны и радостны – по дорогам бегали олени, а из трещин в асфальте там росли не ямы, а доллары.

Подталкиваемые открывшимися перспективами, они пробрались в теплые, бесконечные коридоры ведущие в сладкую неизвестность, постепенно оттаивали, таращили глаза на невиданную роскошь и вздрагивали от таящих угрозу звуков.

Когда рядом отворялась дверь, они срывались со всех ног и неслись по лабиринтам лестниц и проходов, спускались этажом ниже и выше, пока окончательно не запутались, полностью потеряв представление, где находятся и куда дальше бежать.

Затаились под лестницей, сжавшись в комок так, что слышали собственное дыхание. Любой скрип казался им оглушающим, а сердце колотилось предательски громко.

Никто, пока, не арестовал и не поставил к стенке.

Обнадежило.

Убедившись в безопасности, беглецы вышли из убежища и, оглядываясь по сторонам, отправились осматривать свой новый дом.