Маяковский детям, Маяковский Владимир Владимирович

Маяковский детям

на обложку

Маяковский Владимир Владимирович

Шрифт:

Художник кистью лазит, лошадке глазки красит.

Что за лошадь, что за конь — горячей, чем огонь! Хоть вперёд, хоть назад, хочешь — в рысь, хочешь — в скок. Голубые глаза, в жёлтых яблоках бок. Взнуздан и оседлан он, крепко сбруей оплетён. На спину сплетённому — помогай Будённому!

Эта книжечка моя

про моря и про маяк

Разрезая носом воды, ходят в море пароходы. Дуют ветры яростные, гонят лодки парусные. Вечером, а также к ночи, плавать в море трудно очень Всё покрыто скалами, скалами немалыми. Ближе к суше еле-еле даже днём обходят мели. Капитан берёт бинокль, но бинокль помочь не мог Капитану так обидно — даже берега не видно. Закружит волна кружение, вот и кораблекрушение.

Вдруг — обрадован моряк: загорается маяк. В самой темени как раз показался красный глаз. Поморгал — и снова нет, и опять зажёгся свет. Здесь, мол, тихо — все суда заплывайте вот сюда.

Бьётся в стены шторм и вой. Лестницею винтовой каждый вечер, ближе к ночи, на маяк идёт рабочий. Наверху фонарище — яркий, как пожарище. Виден он во все моря, нету ярче фонаря. Чтобы всем заметиться, он ещё и вертится. Труд большой рабочему — простоять всю ночь ему. Чтобы пламя не погасло, подливает в лампу масло. И чистит исключительное стекло увеличительное.

Всем показывает свет — здесь опасно или нет. Пароходы, корабли — запыхтели, загребли. Волны, как теперь ни ухайте,— все, кто плавал,— в тихой бухте. Нет ни волн, ни вод, ни грома, детям сухо, дети дома. Кличет книжечка моя: — Дети, будьте как маяк! Всем, кто ночью плыть не могут, освещай огнём дорогу. — Чтоб сказать про это вам, этой книжечки слова и рисуночков наброски сделал дядя Маяковский.

История Власа — лентяя и лоботряса

Влас Прогулкин — милый мальчик, спать ложился, взяв журнальчик. Всё в журнале интересно. — Дочитаю весь, хоть тресну! —

Ни отец его, ни мать не могли заставить спать. Засыпает на рассвете, скомкав ерзаньем кровать,

в час, когда другие дети бодро начали вставать.

Когда другая детвора чаёвничает, вставши,

отец орёт ему: — Пора! — Он — одеяло на уши.

Разошлись другие в школы,—

Влас у крана полуголый — не дремалось в школе чтоб, моет нос и мочит лоб.

Без чаю и без калача выходит, еле волочась. Пошагал и встал разиней: вывеска на магазине. Грамота на то и есть! Надо вывеску прочесть! Прочёл с начала буквы он, выходит: «Куафёр Симон». С конца прочёл знаток наук,— «Номис» выходит «рёфаук». Подумавши минуток пять, Прогулкин двинулся опять. А тут на третьем этаже сияет вывеска — «ТЭЖЭ».

Прочёл. Пошёл. Минуты с три — опять застрял у двух витрин. Как-никак, а к школьным зданьям пришёл с огромным опозданьем. Дверь на ключ. Толкнулся Влас — не пускают Власа в класс!

Этак ждать расчёта нету. «Сыграну-ка я в монету!»

Проиграв один пятак, не оставил дела так… Словом, не заметил сам, как промчались три часа. Что же делать — вывод ясен: возвратился восвояси! Пришёл в грустях, чтоб видели соседи и родители. Те к сыночку: — Что за вид? — Очень голова болит. Так трещала, что не мог даже высидеть урок!

Прошу письмо к мучителю, мучителю-учителю! — В школу Влас письмо отнёс и опять не кажет нос. Словом, вырос этот Влас — настоящий лоботряс. Мал настолько знаний груз, что не смог попасть и в вуз. Еле взяли, между прочим, на завод чернорабочим. Ну, а Влас и на заводе ту ж историю заводит: у людей — работы гул, у Прогулкина — прогул. Словом, через месяц он выгнан был и сокращён. С горя Влас торчит в пивнушке, мочит ус в бездонной кружке, и под забором, вроде борова, лежит он, грязен и оборван. Дети, не будьте такими, как Влас! Радостно книгу возьмите и — в класс! Вооружись учебником-книгой! С детства мозги развивай и двигай! Помни про школу — только с ней станешь строителем радостных дней!

1 2 3 4 5 6 7