Чтение онлайн

– Боже мой, – тихо проговорила Галя. – Ну... Я же не знала тогда... Обычный звонок, обычный заказ, я и не подумала, что может что-то серьезное получиться.

Она думала, что Молчун будет ее обвинять, но Молчун уже переключился на иное. Он снова воскресил в памяти сцену в квартире на Ленинском: Мила входит в комнату, видит двоих мужчин... Ну испуг-то должен был проявиться на этом лице фарфоровой куклы! Испуг непременно проявился бы, узнай Мила среди тех двоих своего старого знакомого, старого преследователя... Выходит, не узнала. Выходит, не были эти двое ее преследователями из прошлого. Если... Если только этот преследователь не приехал позднее. Двое сняли квартиру, заманили туда Милу, а потом пришел третий. И повеселился. Вот этот третий и был настоящим психом. И если бы Молчун видел его глаза, то бы сразу все понял. Но третий предвидел такой расклад, поэтому он выждал...

– Эй, Молчун, – в голосе Гали было что-то вроде испуга. – Ты чего? С тобой все в порядке? У тебя лицо какое-то...

– Нормально, – буркнул Молчун, отрываясь от потока мыслей, пронесшихся в его мозгу за какие-то секунды. – Просто задумался...

Для Гали внове было видеть задумавшегося Молчуна, потому ей и показалось, что Молчуну плохо.

– Вопросы кончились? – спросила она, поглядывая на часы: она убила таким образом почти целый час. Неплохо.

– Я думаю, – осторожно произнес Молчун:

И тут дверь в комнату приоткрылась, и в комнату просунулась рыжеволосая голова девушки, чей рабочий псевдоним был Сюзанна:

– Галя, там тебя Гоша...

Девушка скользнула странноватым взглядом по Молчуну и исчезла. Галя, не торопясь отбывать к начальству, поправила прическу:

– Ты заметил, Молчун, как она на тебя посмотрела?

– Как еще она посмотрела?

– Она тебя боится, Молчун. Тебя не было в конторе последние дни, иначе бы ты почувствовал, как тебя боятся. Не только Сюзанна, другие тоже...

– Чего это они меня боятся? – проворчал Молчун, убирая записную книжку.

– Они думают, что это ты убил Милу и Кристину.

– Чего?! – Молчун вздрогнул, как от удара током. – Кто такое говорит? С чего это они взяли?!

– А ты видел свое отражение в зеркале? Посмотри, если не боишься.

– Зачем еще это?

– Ты увидишь там человека, у которого на лбу написано, что он может убить. Извини, Молчун, но у тебя такое лицо. Девочки боятся.

– Я и сам себя боюсь, – буркнул Молчун, не упомянув, что куда больше он боялся другого человека: мертвого брата, который являлся к нему по ночам.

– Ты только дернись, только дернись, сука! Я тебя на месте положу! И мне плевать, откуда ты, понял?! Ты понял, гад, понял, подонок?!

Мурзик выпалил это залпом, держа правую руку за пазухой и угрожающе дергаясь всем телом – Кириллу это напомнило изготовившуюся к броску кобру из "Клуба кинопутешествий". Еще это напоминало дурной провинциальный театр – Кирилл успел заметить, что под курткой у Мурзика ничего нет, и страх могли внушить разве что его бешеные глаза да желтые кривые зубы. Но Кирилл с уважением отнесся к спектаклю – он поспешно отпрыгнул на шаг и даже поднял руки раскрытыми ладонями к Мурзику, как бы говоря: "Да что ты, милый, что ты! Не буду я дергаться! Я вообще мухи не обижу, не то что такого крутого парня, как ты..."

Отступление Кирилла добавило Мурзику уверенности – он выпятил для пущего ужаса нижнюю челюсть, а левой рукой торопливо пихнул кнопку вызова лифта, однако та никак не отреагировала. Мурзик продолжал беспокоиться.

Как и все наркоторговцы, с определенного момента Мурзик стал очень нервным человеком, везде видящим подвохи, засады и опасности. Он находил подозрительные вещи повсюду, а если этих вещей было больше одной, Мурзик срывался. Неработающий лифт и странный человек в коридоре – это уже было больше одного странного факта, и Мурзик полетел с катушек. Кирилл не был специалистом по психологии, но слова про то, что Мурзику "плевать, откуда ты", навели его на определенные мысли. Мурзик кого-то боялся. Значит, у него есть причина бояться. Значит, он сделал что-то такое, после чего Мурзик боится незнакомых людей, боится, что это люди "откуда-то". Вывод: в Пушкинском сквере действительно работал Мурзик, вот почему он такой дерганый.

Соорудив в мозгу такую сложнейшую причинно-следственную цепочку (которая полностью подтверждала изначальную версию), Кирилл улыбнулся.

– Чего ты щеришься, придурок?! – прошипел Мурзик.

– Мурзя, ты че, брат? – Кирилл продолжал улыбаться. – Перебрал, что ли? Своих не узнаешь?

– Каких своих?! – Мурзик отчаянно треснул по кнопке. – Кого еще я должен узнавать?

– Ну точно, ты припух, – сказал Кирилл. – Еще не вечер, а ты уже вон как хорошо догнался. Память у тебя стала, Мурзя... – он укоризненно покачал головой, мысленно проклиная неторопливого Хорька: из-за него приходилось разыгрывать спектакль почище мурзиковской пантомимы с несуществующим пистолетом.

– Память, – автоматически повторил Мурзик, нахмурился и вдруг безвольно опустил руки, повисшие как плети. – Память...

Как параноик со стажем, Мурзик боялся не только незнакомцев, он боялся еще много чего. В том числе – как угадал Кирилл – боялся перебрать до такой степени, что это скажется на здоровье. Кирилл назвал мурзиковский страх вслух, и Мурзик сразу же переключился на это, забыв про "пистолет" и обещание пристрелить Кирилла, если тот дернется.

– Я тебя вправду знаю? – неуверенно произнес Мурзик.

– Ясный пень! – фыркнул Кирилл. – Я на Глобуса работаю, меня Вова Рыжий зовут.

– А ты ведь не рыжий, – проницательно заметил Мурзик.

– Ясный пень! Это же кликуха такая! Пацаны придумали, чтобы для смеха...

– А-а-а... – протянул Мурзик. – Тогда понятно. А что это ты тут делаешь, Вован?

– Так это... – Кирилл огляделся по сторонам и заговорщицким шепотом сообщил: – Пасу здесь одного придурка. Коммерсант хренов... Слышь, Мурзя...

– Ну, – буркнул Мурзик, выжидающе глядя на Кирилла, который в эти секунды собирал в единое целое все, что когда-либо знал и слышал о Глобусе, Мурзике, наркотиках и отношениях в криминальной среде. Материть Хорька времени уже не оставалось.

– Помнишь, мы с Глобусом сидели в кабаке... – родил наконец Кирилл.

– В каком кабаке?

Кирилл в бешеном ритме погнал в мозгах список городских кабаков, выбирая среди них тот, где мог сидеть с братвой Глобус и куда мог притаранить наркотики Мурзик. Сам собой напросился дорогущий ресторан на центральной улице – с подходящим названием "Русский размах". Кирилл только раскрыл рот, чтобы заявить об этом, как Мурзик, видимо, желая показать, что с его памятью все не так уж плачевно, признался сам: