Мастер паутины

Я лениво развалился на холодном металлическом стуле и потер лоб. Влип так влип. Наручники показательно лежали на зеленом металлическом столе рядом с большой лампой, светящей мне в рожу, аки солнышко. Так. Надо быстро вспомнить, как я тут очутился. Что это вообще за место? Похоже на дознавательную комнату в СИЗО.

– Проснулись? – спросил мужской голос со смешком. – Не холодно вам?

– Да вроде бы нет. – Я посмотрел вниз и понял, что потерял очки. Зрение было мутным, но я все равно отчетливо видел колючее клетчатое одеяло, в которое меня завернули. Да, потому что я был голым. Совсем. А тут холодно.

– На улице-то осень. А вы, батенька, голым по центру Петербурга бегаете. Нехорошо это. Ну да ладно. Давайте знакомиться. Я вот старший лейтенант милиции – Андрей Никанорович Нестеренко. А вас как зовут?

– Петербург? – переспросил я. – Точно. Все сходится. Как меня зовут?

– Ну не меня же, я уже представился, – ответил милиционер. Я не видел его лица. Лишь силуэт, потому что гребаная лампа светила как проклятая.

– Александр, – спокойным голосом ответил я, – Македонский. Владиленович.

– Грек? – тут же уточнил лейтенант, и я понял, что он туп как пробка. Это хорошо. Это мне на руку. С тупыми людьми гораздо удобнее работать, чем с умными. Вторых еще нужно хоть как-то убедить в собственной правоте, чтобы начать крутить их сознанием, как тебе вздумается. С тупыми же все гораздо проще.

– Наполовину. Отец – русский еврей в пятом поколении, а мать крымская гречанка.

– Сколько вам полных лет?

– Двадцать пять, – не колеблясь ответил я, хотя это было ложью.

– День недели.

– Сегодня или моего рождения?

Лейтенант слегка подвис, так как уточняющий вопрос поставил его самого в тупик.

– Сегодня, – наконец ответил он.

– Вторник. Четырнадцатое сентября.

– Это хорошо. Значит, в пространстве и времени вы разбираетесь и находитесь в трезвом уме и здравой памяти. Выходит, что вы не умалишенный. Так ведь? – с надеждой в голосе спросил лейтенант.

– Конечно, я полностью здоров. Как физически, так и психически, а духовно – так я вообще давно достиг небывалых высот. Поглядите, какие у меня мышцы. Клевые ведь? – Я поднял руки и напряг бицепсы.

– Да, у вас хорошая физическая подготовка. Ходите в тренировочный зал?

– Нет, сам дома отжимаюсь. А еще я кандидат в мастера спорта по боксу и фехтованию.

– Впечатляет, – ответил голос, – вроде бы вы добропорядочный гражданин, но что вы делали в голом виде на площади Восстания?

– Не помню, – соврал я.

– А вы, случаем, не художник? Ну знаете, есть такие индивидуумы. Постмаргиналы всякие.

– Постмодернисты вы хотели сказать? – поправил я этого придурка.

– Ну да. В Москве вот один такой бегал голым по улицам на четвереньках и кусал прохожих. Вошел в образ собаки.

– Неплохой перформанс получился, – согласился я, – я бы с радостью ответил вам, что я художник и бегал голым, чтобы вдохновиться новым ощущением свободы тела и духа, но нет. Все гораздо сложнее.

– Поясните?

– Я маг.

– Настоящий? – уточнил лейтенант настороженно.

– Самый что ни на есть, – ответил я, – зуб даю.

– Вы экстрасенс? Ну там, гадаете по-всякому, салончик у вас есть? Хоть все по закону оформлено?

– Бросьте. Я выше этого. Я маг паутины.

– Какой еще паутины? – не понял мент.

– Любой. Паутины желаний, наваждений, снов, иллюзий, вариантов, загадок.

– А будущее видеть умеете? – внезапно с надеждой в голосе спросил Андрей.

– Да, могу.

– Скажите, когда у меня будет повышение?

– Через два года, – не напрягаясь ответил я.

– Я так и думал! Вот черт! Неужели это так очевидно? А можно как-то ускорить этот процесс? А то меня уже жена запилила.

– Бросьте ее, – серьезно сказал я.

– Это еще почему? – удивился лейтенант. – Она у меня хорошая.

– Она вам изменяет, причем уже давно и с лицом нерусской национальности. С армянином, да.

– Что-о-о?! – Андрей завопил белугой, и лампа тут же погасла. Над нами вспыхнул яркий свет, и я увидел побагровевшее перекошенное лицо уже немолодого милиционера.

– Я же говорил, что я маг, – я довольно улыбнулся.

– Пидорас ты волосатый! Откуда ты знаешь про мою Настеньку? Тоже, небось, к ней ходишь, да? Да я тебя! – Мент соскочил со стула и схватился за дубинку на поясе, но я оказался быстрее. Одним движением схватил наручники и швырнул их импотенту в лицо. Затем вскочил со стула, отбросил колючий плед и взялся за железную спинку. Я расслабился, и перед глазами появилась тончайшая зеленая паутина. Ее нити оплетали все пространство. Они проходили сквозь мои руки и тело лейтенанта. Я видел, как они торчат из его рта и конечностей. Ага, в голове противника их меньше всего. Значит, он не будет кричать и звать на помощь, а вот из рук тянутся целые пучки. Будет драться сам. Тем хуже для него. Было бы наоборот, я бы просто зажал ему рот и вырубил, но сейчас придется чутка потанцевать.

Дубинка пролетела рядом с моим лицом, а я уже отшатнулся назад, отпустил спинку стула, поднырнул под следующий удар и нанес сокрушительный апперкот. Челюсть Андрея щелкнула. Лицо перекосилось от дикой боли, а зубной состав со скрипом тронулся, и белые кусочки зубов полетели наружу. Я успел еще пробить стремительную двоечку, прежде чем мой оппонент повалился на пол без сознания. Я подхватил его, чтобы он, не дай боги Лимба, макушечкой не ударился, и аккуратно усадил обратно на стул. Все, пусть отдыхает. Совсем заработался идиот. Я завернулся в плед и подошел к двери. Громко постучал, и она открылась. На пороге стоял недовольный Денис. Как обычно – лысый, в черном костюме и с белой гарнитуркой в ухе. Типичный агентишка.