Чтение онлайн

Тут уже, похоже, не отвертишься. Меня лишь интересовали несколько вопросов... Первый - знают ли в ФБР о том, что я из будущего? Второй - известно ли им о моих связях с советской разведкой? И третий - что Гувер может мне предложить? Потому что если бы он хотел реально упечь меня в тюрьму Синг-Синг - то не заявлялся бы сюда инкогнито на приватный разговор, а приказал бы доставить меня под конвоем к нему в Вашингтон, округ Колумбия, где и устроил бы допрос с пристрастием.

– В кафе сидели с девушкой, а компания за соседним столиком начала её оскорблять. Ну я и поговорил с ними на языке, скажем так, жестов. Покалечил немного, а один из пострадавших оказался сыном местного партийного лидера. Сами понимаете, партработник в Советской России - лицо неприкосновенное, так же как и его семья.

– Однако, насколько я знаю, очень многие из них оказались врагами народа...

– Не без этого, - хмыкнул я.
– Не знаю, как сейчас, но тогда тот коммунист был в фаворе, так что мне влепили шесть лет лагерей.

– Это не она случайно, не та девушка, из-за которой вы попали в переделку?
– скосил он глаза в сторону стоявшего на столе портрета Вари.

– Она самая.

– Симпатичная леди... Прошу прощения за нескромный вопрос, она была вашей любовницей или у вас имелись на неё серьёзные планы?

– Да мы толком и не успели узнать друг друга поближе, но я бы, пожалуй, не отказался связать с ней свою жизнь.

Гувер ещё раз бросил задумчивый взгляд на портрет Вари, словно что-то обдумывая.

– Не пытались с ней связаться?

Ишь ты, вопрос-то с двойным дном. Всё же знает он о моих делах с Фитиным или просто прощупывает почву? А у меня как раз в сейфе лежит последнее на сегодня письмо от Вари, полученное через сотрудника консульства два месяца назад. Варвара сообщала, что когда немцы подошли к Одессе, ей и её родным пришлось эвакуироваться в Пензу. Она работает на заводе, но на каком именно и что делает - секретная информация. Недавно написала заявление в военкомат, просилась на фронт, хотя бы медсестрой, а пока её заявление рассматривают, пошла на курсы шифровальщиков. Надеюсь, что в моё отсутствие федералы не вскрыли сейф, где и помимо писем от Вари хранилось немало важных документов, не говоря уже о незарегистрированном стволе.

– Думал, и не раз, - почти что искренне вздохнул я.
– Но как вы это себе представляете? По телефону не позвонишь. Отправить письмо? Письма из других стран в СССР подвергаются перлюстрации, это, получается, я и себя подставлю, и её. Так что приходится жить воспоминаниями.

– Но эти четыре года верность вы ей точно не хранили, - осклабился Гувер.
– Впрочем, это ваше личное дело. Но как вы умудрились сбежать? Насколько я знаю, такие случаи единичны, тем более в северных лагерях СССР, где в лесах могут выживать только дикие звери. Или вы бежали летом?

– Нет, бежал в самый разгар зимы. Сначала на аэросанях, затем пешком... Мог замёрзнуть в снегах, но встретил охотника, в зимнем домике которого и прожил до весны, А там уже снова пешком в Архангельск, где пробрался на борт американского сухогруза. Прятался в трюме, потом всё же пришлось выбираться наверх. Капитан Уолкер отнёсся ко мне по-человечески, не только доставил в Нью-Йорк, но и дал рекомендательное письмо для своего друга мистера Лейбовица. Я всё-таки попрошу вас не слишком уж давить на старого моряка.

– Многое будет зависеть от вашего дальнейшего поведения. А история получается занятная. Вам впору снимать фильм по собственной биографии. Не возникало ещё такого желания?

– Почему же, возникало. Правда, останавливало то, что фильм могли увидеть в СССР или здесь, к примеру, люди из советского посольства. Сопоставят факты и проявят к моей персоне излишнее внимание, а там, чего доброго, поймут, что автор фильма и есть тот самый сбежавший заключённый. Потребуют моей выдачи, американским властям придётся либо согласиться на их требования, либо предоставить мне статус политического беженца, тем самым спровоцировав международный скандал. Оно нам всем надо? К тому же пример Троцкого подтверждает, что устранить человека можно и в другой стране.

– Что ж, логично. Да вот только если девять из десяти на вашем месте вели бы себя тихо, никуда не высовываясь, то вы, мистер Бёрд, напротив, развили весьма бурную деятельность. Кстати, почему именно Бёрд?

Пришлось ему объяснять про особенности перевода.

– И в самом деле, - хмыкнул Гувер, - Бёрд в данном случае - один из лучших вариантов. И всё же, возвращаясь к вашей бурной и зачастую противоправной деятельности на территории Соединённых Штатов Америки... Вы по жизни такой неугомонный?

Вот же любопытный! Так я ему и рассказал, ради чего эти четыре года рвал задницу, стараясь заработать капитал и создать свою, пусть пока и небольшую, медиаимперию.

– Да уж, наградила меня природа неусидчивым характером, - с виноватой улыбкой развёл я руки в стороны.
– Ничего не могу с собой поделать, за то и страдаю.

– Ну, не стоит так переживать. Если бы не ваш характер - мы бы не увидели тех фильмов, к которым вы имели самое непосредственное отношение, а компания братьев Уорнеров не получила бы своих 'Оскаров'. Джек Уорнер даже поспособствовал получению вами американского гражданства.

– Вы и это знаете!

– Обижаете, мистер Бёрд, - не удержался от улыбки Гувер.
– Мне многое о вас известно, мои люди не зря едят свой хлеб... Кстати, кем вы были в СССР?

– Кем я только не был! И творчеством занимался, и тяжёлым физическим трудом. Последнее место работы - докер в порту. Впрочем, какое это имеет отношение к нашему разговору?

– Действительно, никакого, просто я удовлетворил своё любопытство... Одним словом, вы всесторонне развитый человек. А знаете, что меня едва ли не больше всего удивляет? Вы пострадали от сталинского режима, однако при этом всячески агитируете американцев помогать коммунистам. Как такое возможно?

– Одна маленькая, но существенная деталь, мистер Гувер, если позволите... Помогать не коммунистам, а русским людям. Тем самым, которые страдают и от комми, как у вас говорят, а теперь ещё и от немецких фашистов. Тут уж, как ни крути, а я русским родился и русским остаюсь, а потому не могу равнодушно смотреть на то, как гитлеровская армия уничтожает мой народ, и не исключено, что и моих близких, оставшихся на Родине. И разве плохо, если Советский Союз и Соединённые Штаты объединят свои усилия в борьбе с общим врагом? Врагом, угрожающим одним свои существованием всему прогрессивному человечеству, всей мировой цивилизации. Америка сейчас сражается с японцами, но все мы прекрасно знаем, что джапы - союзники немцев, а значит, у русских с американцами общие враги, и наши страны должны друг друга поддерживать в это сложное и страшное время. Не так ли, джентльмены?