Чтение онлайн

«Я… не стала бы… плакать», – еле выговорила Сефайна, чувствуя как к горлу подступают слезы: ее мать была забыта так скоро!

«Сефайна, – словно прочитав ее мысли, произнесла тетушка, – ты ведь не хуже меня знаешь, что твоему отцу нужен наследник. Титул Седжуиков – древний, и мы все им гордимся».

Прежде Сефайна не думала об этом, но теперь вспомнила, что унаследовать титул должен был ее кузен, которого они все не любили. Его спровадили в Австралию, потому что он наделал множество долгов. Граф неоднократно выкупал его векселя, но наконец предупредил, что больше не намерен его содержать. Сефайна могла понять, почему все их родственники хотели, чтобы у ее родителей был сын.

Но, как говорила ее мать, на то не было Божьей воли, и Сефайна оставалась их единственным ребенком.

«Конечно, я надеюсь, что у папы родится сын, – мужественно сказала она тетушке. – Ведь тогда у меня будет брат, а это так интересно!»

«Умница!» – похвалила тетушка.

Поэтому Сефайна заставила себя держаться с Изабель приветливо. Однако с первой же встречи она поняла, что стала теперь лишней в родном доме. Но ее отец был очень счастлив. Поэтому по дороге во Флоренцию она все время убеждала себя, что было бы большим эгоизмом сердиться на него.

Но какой мукой было видеть Изабель на месте ее матери! Ей становилось невыносимо больно, когда она видела на мачехе фамильные драгоценности Седжуиков или слышала, как та отдает распоряжения переставить мебель в комнатах.

Лишь с большим трудом Сефайна удерживалась, чтобы не сказать, что великолепие Уик-Парка оплачено деньгами ее матери. Благодаря деньгам ее матери, Изабель могла тратить целые состояния на новые туалеты, меха и прочие свои фантазии.

«Я должна попытаться полюбить ее ради папы!» – выговаривала себе Сефайна. Но каждый час, проведенный в обществе Изабель, внушал ей все большую антипатию к мачехе.

И когда ее отослали во Флоренцию, она почувствовала даже облегчение. В довершение всего Изабель убедила графа, что было бы неразумно брать Сефайну на каникулы домой.

«Дорога такая длинная, Альберт, любимый, – сказала она. – И такие поездки для девочки очень вредны. В пансионе у нее будут подруги, и они пригласят ее погостить. Вот и меня так приглашали, когда я училась в школе».

Граф согласился, как соглашался со всем, чего хотела его молодая жена.

Вот так Сефайна, по ее собственным словам, отправилась в изгнание. Увидеть Англию снова она могла не раньше, чем через три-четыре года.

«Если тебе нельзя будет приезжать ко мне, моя милая девочка, – сказал ее отец, – обещаю, я сам приеду навестить тебя».

Но каким-то образом Изабель удалось ему помешать. Она хотела побывать в Европе, но Меккой всех красивых женщин был Париж.

О том, куда поехали граф и графиня, Сефайна узнала не от своего отца. Некоторые из ее подруг слышали от родителей, что Изабель покорила столицу Франции своей красотой. Она дала великолепный бал в особняке на Елисейских Полях, который убедила графа снять на месяц.

«Туалеты у нее, конечно, от самых модных портних, а ее драгоценностям позавидует любая женщина», – сообщили девочки Сефайне.

В письмах ее отца, а он писал ей аккуратно каждую неделю, о посещении Парижа почти не говорилось. Он только упомянул, что обсудил важные дела с премьер-министром и что император удостоил его интересной беседой.

Граф не отличался бойкостью пера, но его письма доставляли Сефайне огромную радость. Они были единственной ее связью с Англией и с прошлым.

Умная и любознательная, она училась с увлечением и не ограничивалась уроками монахинь, но занималась отдельно с преподавателями предметами, не входившими в школьную программу. Поэтому она отлично владела не только французским и итальянским, но также немецким и испанским.

Занималась она и многим другим, особенно последний год, когда оказалась старше остальных учениц и не должна была сидеть с ними в классе – ведь, все это она прошла раньше.

Путешествие через Францию было утомительным, но интересным.

В Кале сопровождавший их от Флоренции курьер сказал:

– Миледи, я заказал каюту для вас и преподобной сестры на пароходе, который отплывает через час.

– Благодарю вас, – ответила Сефайна. – Надеюсь, однако, что Мне удастся избежать морской болезни. После стольких часов в душном поезде, я мечтаю подышать морским воздухом.

Сестра Бенедикта плохо переносила качку и тут же спустилась прилечь в каюту. Сефайна прогуливалась по палубе в сопровождении курьера, пожилого итальянца, много поездившего по свету. Ей было интересно слушать его, но ее полностью захватила мысль о том, что она возвращается на родину.

«Пусть мне будет трудно с маменькой, – говорила себе Сефайна, – но я же все время буду чувствовать рядом маму. Гуляя в саду или катаясь верхом по лесу, я стану думать только о ней!»

В Дувре их встретил английский курьер и, к удивлению Сефайны, сообщил, что она поедет не в Лондон. Сефайна ожидала, что ее встретит отец, что вечер и ночь они проведут в Седждик-Хаусе на Парк-Лейн, а утром уедут в Уик-Холл.

Была пятница, а граф, она знала, любил проводить конец недели в Уике.

– Но куда же я поеду? – спросила она у курьера.

– Мне поручено, леди Сефайна, – ответил он, – сказать вам только то, что ее сиятельство встретит вас там, куда я вас провожу, а до тех пор ни на какие вопросы не отвечать.

Он как будто чувствовал себя неловко, и Сефайна глядела на него с удивлением. Зачем ее мачехе понадобилась такая таинственность?

– А где мой отец? – спросила она. Курьер замялся, и Сефайна со страхом подумала, что ее отец болен… А вдруг он умер?

Однако с видимой неохотой курьер ответил:

– Его сиятельство отбыл в Эдинбург.

– В Эдинбург? – воскликнула Сефайна. – Но зачем?

Как странно, что папа уехал именно тогда, когда она вернулась из Италии! И ведь в своем последнем письме он обещал ее встретить!

«Я точно пока не знаю, когда именно твоя мачеха устроит твое возвращение, но поверь, милая девочка, я с нетерпением жду тебя. И нам надо о стольком поговорить!»

– Если не ошибаюсь, – говорил тем временем курьер, – его сиятельство выполняет важное поручение Ее Величества.