Шрифт:
Есть на небесах Бог, открывающий тайны.
Старая история! Но старые истории долго живут, гораздо дольше, чем это кажется с первого взгляда.
Москва, 1937 год
Гроза распахнул дверь черного хода и взлетел на третий этаж.
Задохнулся, схватился за виски: кровь бешено стучала в голове. Он бежал всю дорогу. Хорошо, что от Малой Лубянки до их Фролова переулка совсем близко! Он добрался быстро.
Плохо, что так близко! Потому что те, кто преследует его, тоже будут здесь совсем скоро.
Гроза не обольщался. Тот, с кем он столкнулся, выбираясь из подвала, узнал его. Еще бы не узнать… Наверняка он вызвал помощь, и теперь за беглецом послана погоня.
А Вальтер? Среди тел, которые лежали, продырявленные пулями, на полу в подвале, Гроза не видел его тела. Впрочем, у него не было времени вглядываться в тех, кто скрыт под черными мантиями.
Но может быть, Вальтер опоздал, как опоздал он сам?! Может быть, ему посчастливилось спастись?
Мысль о том, что старинный друг, так внезапно возникший в его жизни и так резко нарушивший ее течение, заранее знал о готовящейся операции и не предупредил об опасности ни его, ни кого-то другого, Гроза отогнал.
Сейчас это не важно. Сейчас вопрос стоит о жизни или смерти.
Успела ли жена собраться? Гроза послал ей страшное известие четверть часа назад, едва выбравшись из той проклятой квартиры.
Ох, как болит голова, как жжет глаза… Чтобы спастись, он истратил слишком много сил. Еще хорошо, что не потерял сознание в том страшном подвале!
– Это странно, – пробормотал Гроза, не соображая, что говорит, о чем говорит. – Это очень странно…
Остановился, на мгновение прильнул лбом к холодной крашеной стене.
Лиза… приняла ли она его посыл? Приготовилась ли к бегству?
Сквозь грохот крови в ушах он услышал, как наверху слабо скрипнула дверь, – и тотчас ужас, которым была охвачена Лиза, накрыл его, словно темное одеяло.
Гроза тряхнул головой, чтобы освободиться, глубоко вздохнул и, цепляясь за перила, потащил себя наверх.
Дверь была приоткрыта.
Жена в легком пыльнике [1] стояла в коридоре, прижавшись к стене. Видимо, в спешке она небрежно заколола косы вокруг головы, и одна свешивалась на грудь. Лиза дрожащими пальцами теребила распустившийся конец.
Как он любил ее косы!..
Увидев, в каком состоянии Гроза, Лиза тихо вскрикнула.
Он вытер слезящиеся от боли глаза, быстро наклонился и поцеловал ее дрожащие губы. Отдельно поцеловал любимую родинку в уголке рта.
1
Так в описываемое время называлось легкое летнее пальто из плотной, но тонкой ткани, что-то вроде плаща без подкладки. (Здесь и далее прим. автора.)
Шепнул:
– Готова? А дети?
Лиза кивнула в сторону комнаты. На краю дивана лежали два младенца, туго запеленатые в серые одеяльца. Одно перевязано голубой лентой, другое – розовой.
Голубая лента – у Сашки. Розовая – у Женечки.
Гроза слабо улыбнулся: даже сейчас Лиза оставалась верна себе! Ему приходилось видеть медиумов [2] , которые и в обычной жизни ведут себя так, словно они не от мира сего. Лиза никогда не была такой. Ее педантичная аккуратность всегда и забавляла и восхищала его. Можно не сомневаться, что она сложила в сумочку все документы и деньги, не забыв ни купюры, ни монетки, а в чемодане и рюкзаке, которые стоят около дивана, тщательнейшим образом собраны взрослые и детские вещи.
2
В опытах по передаче мыслей на расстоянии или гипнозу медиумами называют людей, принимающих команды индуктора – человека, внушающего мысль или действие. У последователей спиритуализма медиумы – особо чувствительные люди, которые являются связующим звеном между двумя мирами: материальным и духовным.
Конечно же, приготовлены термос с горячей водой, мягкие салфетки, чтобы обмывать новорожденных, и бутылочки с детским питанием заграничной фирмы и несколько коробок с волшебной сухой смесью для кормления младенцев «Nestle».
У Лизы пропало молоко неделю назад, на другой день после возвращения из роддома. Кормилицу брать не решались: чужие глаза в их доме при их работе могли быть опасны. По этой же причине пришлось отказаться от няньки. Лизе одной приходилось нелегко. Детское питание приносили с молочной кухни, которая, на счастье, размещалась в торце того же дома Губонина (даже и теперь, по прошествии двадцати лет после революции, дом в обиходе называли по имени прежнего владельца), где жила семья Грозы. Однако он еще до родов жены не упускал случая с помощью знакомых из Внешторга прикупить в «Торгсине» [3] чудесную молочную муку «Nestle».
3
В 1931 году в СССР открылись магазины «Торгсина» – Всесоюзного объединения по торговле с иностранцами. Эти магазины обслуживали иностранных туристов или специалистов, а также советских граждан, имеющих наличную валюту или золото и драгоценности, которые можно было обменять на потребительские товары.
Может быть, это спасет жизнь его детям…
Лиза вдруг насторожилась:
– Поднимаются по парадной лестнице! И по черной тоже!
Гроза и сам уже почувствовал, что оба пути к отступлению отрезаны.
Метнулся к окну, глянул во двор.
Возле парадного крыльца сверкала в лунном свете лакированными боками черная «эмка». Рядом настороженно топтался шофер, не сводя глаз с парадного и держа наготове «наган».
Гроза мысленно возблагодарил Бога за то, что машину поставили именно здесь, а не около черного хода. Значит, они с Лизой проходными дворами смогут уйти на Сретенский бульвар, а там…
Поживем – увидим.
Если поживем, конечно.
– Иди сюда. – Гроза притянул жену к себе. – Приготовься. Сначала обезвредим тех, кто идет по черной лестнице. Заставишь их войти в квартиру под нами и потребовать запереть оба входа.
Лиза рванулась было к детям, но Гроза удержал ее:
– Нет. Сначала внушение. Если будешь держать на руках ребенка, будешь думать о ребенке. Не волнуйся. Как только они войдут в соседскую квартиру, они должны замереть до произнесения сигнального слова [4] . Ты знаешь какого. Соседей обездвиживаем тоже.
4
Современные мастера гипноза и внушения обычно применяют термин «кодовое слово».
Взял жену за руку и глубоко вздохнул. Закрыл глаза – и сразу увидел мысленным взором этих двух низкорослых людей в кожаных куртках и милицейских фуражках.
Гроза физически ощущал волны, исходящие от него и от жены, и восхищался ее решимостью. Впервые сила Лизы была направлена не на подопытное животное с открытым сознанием, а на людей, которых она воспринимала как врагов!
И тотчас он услышал стук в дверь квартиры этажом ниже и громкий голос:
– Откройте, милиция!
– Передай мне вещи и бери детей, – шепнул он Лизе, ни на миг не отвлекаясь от того, чтобы держать напряженным луч внушения и то и дело пронзать им восприятие этих двоих.