Чтение онлайн

— Права я получил, но машины мне от вас не надо. Я вас предупреждал.

— Я решил, что в большой семье должна быть машина, кроме тебя водить ее некому, я и купил машину на твое имя. Или ты хочешь, чтобы Люба сумки с продуктами на себе носила?

— Это шантаж.

— Мне все равно, что ты думаешь по этому вопросу. Машину я не видел, купил ее в банке, когда закрывал счет. У тебя права с собой?

— Нет, дома. Какую машину вы купили?

— Тойоту. Ты же хотел Тойоту?

— То есть, вы машину брали так ненавязчиво, вместе с клиникой, по остаточной стоимости?

— Не язви, черный Toyota Land Cruiser Prado. В салоне. Скажи спасибо, паразит.

— А круче не было?

— А чем прадик плох? Круче купишь сам, когда будешь директором. И не огрызайся.

Марина Сергеевна ничего не поняла из их разговора, кроме того что Корецкий купил зятю машину и, видимо, очень дорогую. Она только сейчас наконец осознала, что ее сын женат на дочери академика. Что он занимает достаточно большой пост, но Корецкому этого мало и он хочет видеть Сашу, ее маленького Сашу, директором клиники. Боже, а если он все выкупил, то наследники у него Люба и Валера? Вот почему он дал внуку свою фамилию. Он все просчитал, все продумал. У него все и все под контролем. А что касается ее сына, то он для Саши сделал гораздо больше, несравненно больше, чем она. Как она могла думать, что Саша ей должен? Зачем она приехала? Ладно, может, Леша в институт поступит. А они с Зиной? Обуза.

Клиника

Прошло два месяца с выписки матери. Она уже хорошо ходила и даже помогала Любе по дому. Алексей поступил в МФТИ на факультет физической и квантовой электроники, со дня на день у него должны начаться занятия. Гораздо сложнее все обстояло с Зиной, в общую школу, тем более в шестой класс, девочку не взяли. Отправили на медико-педагогическую комиссию. Там предложили учебу в специализированном интернате. Марина Сергеевна боялась этого, но ничего другого предложить не могла. Саша нанял Зине учителей, думал, что можно хоть немножко подтянуть ее для общей школы, но педагоги, проведя несколько занятий, все как один говорили о тщетности этих усилий. У девочки была очень плохая память, читала она с трудом, иногда не понимала о чем идет речь, словарный запас был низок, а с математикой полный кошмар. Таким образом, Зина с первого сентября поселилась в интернате, было решено на выходные и каникулы забирать ее домой.

Вот так обстояли дела в семье.

На работе Саша очень много времени проводил с Корецким, они решали вопросы финансирования клиники, подавали на гранты, заключали договора с государством о предоставлении услуг. Все это было ново, Саше не хватало опыта и образования, и он поступил на факультет экономики и права. Жизнь стала еще сложнее: с одной стороны, учеба отнимала кучу времени и сил, с другой — он работал над докторской диссертацией, писал статьи, консультировал больных, выполнял обязанности заведующего отделением и читал лекции по терапии в мединституте. Дежурства он брал не чаще двух раз в месяц, на них просто не оставалось времени. Но зато материально это чувствовалось. Семья увеличилась, а доходы уменьшились. Люба работала над кандидатской диссертацией. Несмотря на все препятствия со стороны Виктора Васильевича, она утвердила тему и уверенно набирала материал. Люба дежурила через день, так как оперировать могла только экстренных больных, да и тема была по неотложной хирургии.

Половина второго ночи. Саша сидел в кресле ординаторской приемного покоя. Сегодня было тихо. На диване болтали девушки-интерны. Их смех и шепот немного раздражали, но что теперь делать. Он их не слушал. В приемном они остались вчетвером, Саша и интерны. Двое пациентов прибыли до двенадцати, одного подняли в отделение терапии, другой спал в палате приемного покоя. Саша читал. Дверь в ординаторскую открылась, в нее влетел Николай.

— Саша, что ты себе позволяешь?

— Не понял. Что?

— Дай сюда руки. Вот это у тебя что на пальце?

— Обручальное кольцо, и что?

— А то, что ты женат, у тебя ребенок, понимаешь?

— Я знаю. Может, ты еще напомнишь мне имя моей жены и ребенка? Коля, ты белены объелся?

— А этим девицам ты сообщил, что женат?

— Коля, а ты сообщил хирургическим интернам, что женат, или нет? Я вот ношу, в отличие от тебя, обручальное кольцо. Сядь и объясни причину твоих идиотских вопросов.

— Короче, на прошлом дежурстве тебя видели в галерее с девушкой ночью, при весьма пикантных обстоятельствах. Об этом говорят все, понимаешь. Сегодня шеф меня вызывал и интересовался, с кем ты там был. Я честно сказал, что не знаю. Тебя видели, и что ты делал, тоже видели. Она плачет весь вечер. Я ее уговаривал, я пытался тебя защитить, но пришли наши интерны и снова рассказывали во всех подробностях. Почему ты так поступаешь со своей женой?

— Как я с ней поступаю? Вон, видишь, девочки замолчали, ждут сенсации. Говори.

— Не надо на меня злиться, ты ей изменяешь. Что, прошла любовь, или эта новая лучше?

— Все, с меня хватит. Да, в прошлое дежурство я действительно был в галерее. И что? Там никого кроме нас не было. Я смотрел, Коля, в галерее никого не было. Даже если меня кто-то видел, то что, все другие занимаются сексом по-другому? Пойдем, поднимемся в галерею, может, встретим кого, завтра будем рассказывать во всех подробностях. Говоришь, она плачет? Я не знаю почему, сейчас я ее вызову.

Он набрал номер.

— Привет, родная. И что у тебя с голосом? Иди ко мне в приемный, если что, тебя найдут.

Через три минуты Люба открывала двери ординаторской.

— Что ты хотел?

— Девочки, разрешите представить вам мою жену. Хирург-ординатор Корецкая Любовь Александровна. У нас есть четырехлетний сын. Кстати, в галерее я был с ней.

— Сашка, не ври! Если ты был с Любой, то почему она плачет?

— Потому что мне плохо на работе и дома. Господи, Саша, можно я уйду в другую клинику? Я не хочу здесь работать. Оперировать мне не дают, в галерее подглядывают, мне весь день рассказывают, как я выглядела голой в разных интерпретациях. Ко мне в спальню дома входят все без стука, они там все высыпаются днем, а ночью ходят, смотрят телевизор, едят, слушают музыку. Если Валерка шумит, когда играет, ему сразу делают замечание, а то и угрожают. Три взрослых человека в доме, а я на ночь не могу с ними оставить ребенка, я прошу отца забрать его к себе. Саша поговори с ними, у меня впечатление, что это уже не мой дом. Я готовлю еду тоннами, но когда мы приходим, есть нечего. У твоей матери завелись подруги, хотя она всего полгода в городе. Они диктуют мне, как должна себя вести сноха. Мне говорят, что я неучтива со свекровью, что она для меня мужа вырастила, а я неблагодарная. Они роются в моем шкафу, они уверены, что если я себе покупаю одежду или обувь, я должна такую же вещь купить твоей матери и Зине. Они не довольны поведением Валерки, он кричит, шумит, бегает по дому. А что должен делать четырехлетний ребенок?

— Люба, успокойся, я все понимаю. Ты думаешь, мне это нравится? Моя мать — алкоголичка, я каждый раз, когда бываю дома, проверяю уровень спирта в сейфе и его концентрацию. Я говорил с ней по поводу подруг. Я говорил по поводу того, что нам не хватает денег, она не слышит. Люба, я не могу их выгнать на улицу. В следующем месяце я положу ее на реабилитацию, поговорю с психиатрами, может, можно хоть как-то восстановить личность. Хотя, если вспомнить ее скандалы с отцом… Я не знаю, какой она была. Может, это ее сущность. Не бросай меня, девочка.

??????????????????????????— Прости, Сашенька, я просто устала. И я хочу нормального секса.

— Скажи где, остальное не вопрос.

— Да, ребята… Может, вам комнату сдавать на два часа в день?

— Нет, Коля, после последних месяцев не меньше чем на сутки.

— Понял, увы, столько я не могу. Ладно, Люба, не плачь и не бросай мужа, он без тебя пропадет.

— Я в курсе. Но над твоим предложением, Коля, мы подумаем.

В одно из дежурств в приемный покой поступил милиционер с тяжелым огнестрельным ранением живота и черепно-мозговой травмой. Люба вызвала на консультацию Виктора Васильевича. Тот посмотрел больного, велел не назначать дополнительного обследования в целях экономии средств клиники, а родным предложил провести с больным оставшееся ему время. Люба пыталась уговорить шефа, сделать хоть какое-то обследование, может, ему можно помочь, но Виктор Васильевич был непреклонен. Около раненного рыдали беременная жена и мать. После ухода Виктора Васильевича Люба на свой страх и риск начала переливание крови, назначила рентген брюшной полости и головы, сделала УЗИ и нашла пулю. Люба взяла бы его на операцию, но у больного нарастала гематома головного мозга и Люба вызвала нейрохирурга Николая.