Лузиады, де Камоэнс Луиш

Лузиады

на обложку

де Камоэнс Луиш

Шрифт:

Мы увидали те места благие, Где дважды в год Феб ясный пребывает. Два лета в год и две зимы сухие Тем землям он исправно посылает. Нам встретились и те валы лихие, Что в гневе к небесам Эол вздымает. Мы зрели, как Медведицы купались И ярости Юноны не боялись.

Я не хочу подробно изъясняться, Описывая многие явленья, Которым нам случалось удивляться И кои б ваше вызвали смятенье. Грозой нам доводилось любоваться И видеть молний яркое свеченье, Которое полнеба зажигало И в мрачном море вскоре исчезало.

Я видел происшествия такие, О коих после долгих похождений Твердят повсюду моряки простые, Знакомых вызывая удивленье. Их с недоверьем слушают иные, Рассказы эти ставя под сомненье, Поскольку ни рассудок, ни познанья Такое объяснить не в состоянье.

Живой огонь я наблюдал воочью (Его святым на море почитают), В час непогоды средь кромешной ночи По мачтам зыбко огоньки блуждают. Узрел немало странностей я прочих, Друзья мои со мною вспоминают О том, как облака трубой огромной Тянули к небу океана волны.

Я видел, как струею подымался Над морем пар, и ветра дуновеньем Он в облачко подвижное свивался И уносился ввысь к небесной сени. Так быстро он в воронку собирался, Так плавно совершалось вознесенье, Что мы следили взглядом изумленным За чудом, небесами сотворенным.

Воронка постепенно расширялась, Над главной мачтой грозно нависая, То над волною пенной утолщалась, Как будто грозный вихрь в себе вмещая, То, ветром поколеблена, сжималась, Всю мощь свою в мгновение теряя. И вскоре в столп огромный превратилась И к небесам зловещим устремилась.

Так красная пиявка, что терзает Животное, пришедшее напиться, В воде его прохладной поджидает, Спеша в губу запекшуюся впиться, И, крови наглотавшись, разбухает, Спеша пьянящей влагой насладиться, Так и колонна быстро утолщалась И с черной тучей над водой сливалась.

А небо, спешно жажду утолив, Мгновенно столп огромный поглотило И, соль морскую в тучах распылив, Всю влагу океану возвратило. Дождем ее живительным пролив, Волненье моря сразу усмирило. Так много тайн огромный мир скрывает, Что разум их не сразу постигает.

Когда бы в век далекий, стародавний Философы почтенные узнали О сих явленьях, странных и забавных, Они б о том немало размышляли! Когда б, гонимы ветром своенравным, Они со мной в скитаньях побывали, Поведали б монархам и народам О власти звезд прекрасных над природой!

Но вот уже пять раз пройти успела Вдоль первой сферы светлая планета, То прятала по л-лика, то хотела Весь лик явить, мир озаряя светом. И мы вступили в дальние пределы. И, близкой суши углядев приметы, Вдруг с верхней мачты закричал дозорный: "Земля, земля!" - созвав друзей проворно.

По облакам мы угадать решили, Куда нас нынче занесло ветрами. Мы паруса поспешно зарифили, И вытащили цепи с якорями, И инструмент чудесный обновили, Придуманный седыми мудрецами. Он нами астролябией зовется И в странствия далекие берется.

И мы на брег неведомый ступили, Желая мир таинственный узнать. Ведь в том краю, где мы пристать решили, Другие не успели побывать. Передо мной приборы разложили, Я высоту стал солнца замерять, Спеша найти с усердьем неизменным Тех мест расположенье во вселенной.

Узнали мы, что флот наш обретался Меж полюсом и кругом Козерога. И вскоре нам туземец повстречался, Мед собирал на горных он отрогах. Я темным ликом негра любовался, Хоть он казался диким и жестоким. Туземца мы немедля обступили И с ним наперебой заговорили.

Хоть он, как Полифем, был дик и страшен И мы его речей не понимали, Но образцы товаров самых разных Суровому туземцу показали. Ни серебро, ни злата блеск прекрасный Испуганного негра не прельщали, На пряностей запасы ароматных Глядел он с равнодушьем безотрадным.

Тогда пред ним попроще украшенья Мы на земле поспешно разложили, И бус стеклянных яркое свеченье Глаза туземца сразу оценили. Берет схватил он алый в нетерпенье, Бубенчики тотчас его прельстили, Забрав весь скарб, он тотчас в путь пустился, К своим единоверцам устремился.

Наутро к нам толпой с холмов окрестных Туземцы чернокожие спустились. К сокровищам тянуло их железным, И к ним нагие негры устремились. Они с таким восторгом безмятежным Вокруг безделиц этих суетились, Что, отвергая осторожность всуе, Велозу с ними в даль пошел лесную.

В неведенье он полагал, как видно, Что будет встречен добрыми друзьями. Не взяв с собой оружья, беззащитный, Он скрылся меж окрестными холмами. Тревожась о собрате любопытном, Мы вдаль смотрели зоркими очами. Вдруг на холме герой наш показался И прямо к морю со всех ног помчался.

Он к кораблю Куэлью направлялся, Но эфиоп по скалам придорожным В погоню за несчастным увязался, Созвав все племя варваров безбожных. Уже, казалось, с жизнию прощался Навеки мореход неосторожный, И я решил грести ему навстречу, Предвидя неизбежно злую сечу.

Нас стрелами туземцы забросали И перебить каменьями хотели. Врасплох нас чернокожие застали И даже ногу мне пронзить успели. Но мы врагам ответ достойный дали И навсегда отвадить их сумели, Мы гордо носим алые береты На память о кровавой битве этой.

И вновь на корабли мы погрузились, Едва Велозу бедного спасли, И нравам необузданным дивились Суровой, неприветливой земли. Прочь от брегов мы диких устремились, Тем более что кафры не могли Нам рассказать об Индии желанной, Куда мы путь держали невозбранно.