Шрифт:
Ничего личного
Кобель, породы дворняга с кличкой Черныш. Так его называл хозяин… человек – существо, ходящее на двух лапах. И ничего, что тот щеголял в шубе из собачьей шкуры… пес всё равно оставался преданным другом.
Лежал Черныш на выступе небольшой скалы и размышлял о жизни. Он вспоминал себя резвым щенком, когда село ещё не поглотило рукотворное море. Люди, собаки и коты жили как в сказке, где властвовало сытое согласие и фраза «ничего личного» не употреблялась в обиходе.
Всё изменилось с «вышестоящим решением»: людей переселили в город, а собаки, кошки и прочая живность не вписались в новое совокупное проживание. Правда, живности повезло: её продали или тупо съели, а кошкам и собакам пришлось перейти на собственные хлеба.
Черныш с дрожью вспомнил хмурое утро, когда улицы заполонила диковинная техника. Она в считанные дни преобразила привычный зелёный мир в бескрайней блеск воды. Конечно, новый пейзаж не радовал полуголодный взгляд собак, сбивавшихся в одичалую стаю.
Мёртвая вода, островки выжженной степи и голые камни плохие кормильцы. И стая перешла на экстремальный режим: вначале загрызли слабых и больных, затем – более мелких собратьев, и каждый раз бедолаге, угодившему на заклание, говорили:
– Извини, ничего личного, сам понимаешь – закон выживания!
«Да… жизнь коротка и жестока», – вздохнул Черныш, чувствуя неумолимое приближение стаи.
Он попытался подняться, но печаль и страх гнули к земле. Жар разгорячённых тел собратьев навис над ним. Черныш знал, что сейчас услышит:
– Извини, брат, ничего личного, – пролаял самый молодой пёс из родной стаи.
«Как не согласиться с тем, что потомству надо выживать…» – подумал Черныш, и душа приняла обстоятельство бытия.
Конец.
ЛУНА В ОКНЕ
Отяжелевшие тучи затянули небо, но солнце не отправилось на покой, лишь уступило место сумраку.
«Откуда угрюмая серость, только полдень?» – подумала женщина и отметила, что ночью местность вокруг дома выглядит занятней, вспомнила, как случайно подошла к окну и залюбовалась уличным пейзажем при лунном свете. Теперь казалось, что рассматривает совершенно другую картину. Хотя, ночь пребывала в таком же сумеречном пространстве, но не чувствовалось некого ожидания.
Она часто наблюдала за тоскливым одиночеством улицы, когда никто не осмеливался нарушать движением её печали. Лишь отдельные звуки машин, лай собак да обрывки голосов, приносимые ветром, напоминали о том, что где-то там… мир бодрствует, живя открытой простотой дневного бытия. Но шумы обитали там… за пределами видимости, будя двойственность перед реально обозримой пустотой.
«Нет, ночью всё иначе», – остановилась наблюдательница на раздумье, что ночной мир пребывал в струе тайны, где громогласные прохожие проплывали случайными тенями, и вновь удивилась: «Почему так получается?» Неожиданно поняла, ночью ощущения острее, виной тому лунный свет. Именно, он имеет свойства превращать колючую дневную среду в мягкие образы, ласкающие взор. Ещё ночи служит дух, заглушающий близкие и далёкие звуки, отчего синь тишины воспринимается вездесущей.
Женщина не могла не влюбиться в чудодейственную силу, дарующую покой и безмятежность, с возможностью погрузиться в размышления. Ей захотелось испытать совершенное воздействие ночного влияния. Сердце сжалось от догадки, что если на самом деле под Луной всему разрешено оживать и тянуться к небу? В сознании власть ночи слилась с Луной: Луна виделась не только спутником Земли, а живой субстанцией, обладавшей уникальным даром перевоплощения.
Фантазия подтолкнула к ощущению, как близка и понятна дневная тоска улицы. Догадываясь, что о востребованности мечтает не только человек, даже примитивный сарай, покосившийся дом соседки, заполненный мусором бак – словом всё, в чём как бы нет души. Но стоит лунному свету проникнуть в суть вещей, как в них пробуждается дыхание, высвобождая сокровенные вожделения.
– Конечно, так и должно быть! Сам Господь разрешил, чтобы живое на Земле после дневных забот и переживаний позволило себе предаваться причудам, – согласилась она порадовавшись открытию, и смело вверилась во власть ажитации.
Ожидая с нетерпением наступления истинных сумерек, размышляла… неплохо бы прикоснуться к Мировой Мечте о творческом вознесении. Словно сама судьба подслушала думы и решила прийти на выручку, поддержать высокое стремление и подала знак.
Конец ознакомительного фрагмента.