Шрифт:
Annotation
Способность видеть и чувствовать во сне то, что происходит с другими людьми - ужасный, мучительный дар, не прибавляющий счастья своему обладателю. Ведь сопереживая, тот не в силах изменить чужую судьбу…
Люро Полина
Люро Полина
ЛОВУШКА
Я неспеша ехал по городу, не дававшему моему Мазератти разогнаться до привычной скорости. Мне было скучно: до чёртиков надоело зевать и хотелось только одного - поскорее вернуться к «своим». Наступил вечер, «доставшие» пробки, наконец, закончились, стоило только свернуть с центрального проспекта в незнакомые, грязные переулки, приближаясь к месту встречи.
Отвратительный многомиллионный город, бестолковый, как и его жители. Ненормальные, они так и норовили броситься под колёса, пялясь на меня, словно никогда не видели приличного авто. Сотый раз проклял старшего брата, уговорившего меня сюда поехать. Неужели нельзя было встретиться в гостинице или баре? Мы не виделись три года, и только поэтому я согласился бросить тусовку, помчавшись в это богом забытое место. Надо было сразу догадаться, что он просто издевался надо мной…
В довершение всего начались приколы с Мазератти: стрелки приборов на панели словно сошли с ума, голубой циферблат часов внезапно погас, машина встала, и это при почти полном баке. Отличное завершение и без того мерзкого дня! Пришлось выйти из салона и осмотреться - указанный братом адрес должен был находиться где-то совсем рядом.
Лучше бы я этого не делал. Как меня угораздило оказаться в переулке, пригодном разве что для съёмок ужастиков? Обшарпанные стены домов, развороченный асфальт, чёрные рты подворотен не улучшали настроения. А когда сзади кашлянули, я вздрогнул и потянулся к карману куртки за газовым пистолетом. Но, увы, опоздал…
Что-то тяжёлое обрушилось мне на голову и, падая, почти теряя сознание, успел увидеть, как кто-то склонился надо мной. Всё расплывалось перед глазами, в том числе, и лица напавших. Кажется, их было двое. Один из них плюнул мне прямо в лицо и пробормотал, странно растягивая слова:
«Готов, придурок. Грузите его, а ты - займись машиной. Она теперь наша».
После чего говоривший ударил меня ногой в живот, и я отключился.
Очнулся от собственного стона, так мне было плохо. Глаза не хотели открываться, в ушах стоял звон. Вокруг витал ужасный запах прелой соломы и навоза, от которого выворачивало наизнанку. К тому же меня трясло и подбрасывало, как будто я лежал в поезде. Ну да, конечно, ритмичный звук колёс, это точно был поезд. Только куда он меня вёз, вот вопрос…
Мне понадобились все силы, чтобы открыть глаза. Переждав головокружение, потихоньку сел и даже смог осмотреться. Товарный вагон раскачивался и скрипел, на полу была набросана несвежая солома. Разбивая темноту, через щели пробивался слабый дневной свет. Я проверил голову: на затылке обнаружилась приличная шишка и слипшиеся волосы. Значит, рана кровоточила, а это плохо. Да и живот болел после удара…
Прощупал карманы куртки: как и следовало ожидать - ни кошелька, ни телефона, ни пистолета. Дорогие часы тоже исчезли.
«Вот ведь мерзавцы, мало того, что избили и ограбили, ещё и в поезд засунули. Как теперь отсюда выбираться? Мобильного нет, придётся ждать остановки и тогда уже звать на помощь. Может, и повезёт». Я обречённо вздохнул: «Надо запастись терпением, всё равно другого выхода нет».
В это время мне показалось, что совсем рядом кто-то тяжело дышит. Неужели я здесь не один?
– Эй, есть тут кто-нибудь?
Ответа не последовало. Напротив, стало очень тихо, и мне совсем не понравилась эта тишина. Я почувствовал, как волосы на руках встают дыбом, а по шее струится противный ручеёк холодного пота. В нос снова ударил тошнотворный запах, запах животного. Сердце забарабанило: «Только не это, прошу», - но негромкое порыкивание подтвердило моё подозрение…
Странно, но, несмотря на панику, голова ещё соображала, и я начал лихорадочно ощупывать карманы. Хотя был уверен, что грабители уже хорошо проделали ту же самую работу. И не ошибся - все карманы были пусты, кроме одного, на рукаве куртки, где у меня была припрятана тоненькая зажигалка. После несколько судорожных, неловких движений пальцев я её достал…
Дрожащими руками хоть и не с первого раза, но зажёг маленький огонёк и с трудом встал. Меня шатало, пол подпрыгивал под ногами, и я чуть не завалился на спину. Но чуть-чуть - не считается. Подсвечивая дорогу, маленькими шажками продвигался вперёд, уставившись в пол и повторяя:
«Ну, пожалуйста, пусть попадётся хоть что-нибудь, доска или палка, а лучше - камень…»
Мне было страшно смотреть перед собой, и поэтому я не заметил, как почти вплотную приблизился к нему.
Мы встретились взглядами - я и царь зверей. Облезлый, потрёпанный жизнью, с воспалёнными налитыми кровью глазами, он метался в небольшой клетке. Вопль ужаса разорвал тишину, и в этот момент вагон резко повернул, отбросив меня на пол. Ответом стал рёв зверя - громкий, страшный, и, кажется, голодный… Меня обдало смрадом из его пасти, и отчаянный крик обречённого затих, перейдя в чуть слышное поскуливание.
К счастью, зажигалка осталась у меня в руках. Маленький огонёк погас, успев оставить на правом запястье ожог, но я не обратил на него внимания, снова и снова пытаясь получить хоть небольшое пятно света. Это лучше, чем сидеть в полной темноте рядом с таким соседом.
«Какой же я дурак, онже в клетке! Ну что разорался-то, - убеждал себя, - да, не спорю, страшно. Но самому ему оттуда не выбраться. Если только не выпустят…»
Я сглотнул: «Неужели им было мало меня ограбить? Вот такая, выходит, уготована судьба младшему сыну одного из самых влиятельных банкиров страны… Неужели это месть, но кому? Мне или отцу?»
На раздумья времени не осталось, потому что в клетке что-то щёлкнуло и противно заскрипело. Я напрягся, вытянув вперёд руку с зажигалкой, и охнул. Дверь клетки была распахнута, а её обитатель, тихо порыкивая, медленно приближался ко мне. Парализованный ужасом, не в силах вдохнуть и отвести взгляд от больших жёлтых клыков зверя, я заплакал. Никогда в жизни мне ещё не было так страшно. В тот миг, наверное, следовало помолиться о душе, но нужные слова вылетели из головы…