Шрифт:
Летнее солнце освещало жителей деревни, вышедших на уборку урожая в поле. Женщины и мужчины, вооруженные косами, серпами, граблями и вилами трудились не покладая рук. Пока взрослые работали в поле, дети собиралась в небольшие группки по три-пять человек и развлекали себя как могли. Девочки мастерили куколок из соломы и одевали их в наряды из лоскутов льняной ткани. Мальчишки строили мазанки из мокрой земли, играли в догонялки или сражались на палках, представляя, что владеют настоящими мечами.
Белокурый мальчонка, шести годов от роду, по имени Ваня возился с друзьями в пыли у пролеска на окраине деревни. Близился полдень, и ребята уже успели смастерить целую деревню. Среди потрескавшихся от жары игрушечных строений, можно было различить как маленькие избы, так и большие бараки. Мальчишки были ужасно увлечены и очень сердились, когда их погодки периодически пытались совершать набеги с целью растоптать или сломать палками произведения детского зодчества.
Когда жара стала жечь невыносимо, взрослые стали возвращаться из поля. Кто-то шел пешком, неся на плечах инструмент, а кто-то ехал в телеге, которую неспешно тащила, запряженная в нее кобыла. Несмотря на усталость, люди пели песни, славящие плодородную мать-землю и благодатное солнце.
Вот к группке мальчишек, копошащихся в грязи, подошли трое. Это был отец Вани – крепкий мужчина Демид, полноватая, с розовым румяном на щеках, мать – Ярослава и старший брат Никитка.
– Ванятка, – зычно позвал сына Демид,– Хорош озорничать. Пошли-ка в избу.
– Хорошо, – неохотно отозвался Ваня. Он с удовольствием бы продолжил игры с товарищами, но отца ослушаться не мог.
Мальчик поднялся на ноги, обтер руки о траву и подошел к родным. Мать прижала голову Вани к своему боку и, заглянув ему в глаза, улыбнулась.
– Пойдем, мой хороший, – сказала она. – Пора отдохнуть.
Никитка наблюдал за происходящим из под нахмуренных белесых бровей. Он был худощавым рослым подростком. Отец воспитал его настоящим мужчиной, не по возрасту мудрым, серьезным и рассудительным. В свои четырнадцать зим он уже работал в поле на равных со взрослыми. Девчонки-ровесницы при виде завидного жениха смущались, краснели и опускали глаза в землю, а друзья-товарищи безропотно признавали в нем лидера и следовали за ним, куда бы он ни направился.
Так получилось и в этот день. Как только глава семьи закончил обеденную трапезу и утер тыльной стороной рукава рубахи густые русые усы и бороду от капель похлебки, Никитка поблагодарил родителей и засобирался на улицу.
– Ты куда это? – спросила его мать.
– Мы с ребятами уговорились на речку сходить. Окунемся пока жара, стоит. А как тень от леса упадет, вернемся на поле.
– С кем идешь? – поинтересовался Демид.
– С Севкой, Борькой и Глебом.
– Ну, добро. Только не кунайся с жары в холодную воду. Дух отшибет, на дно мигом пойдешь.
– Хорошо.
Ваня, услышав разговор, отложил ложку и тихонько захныкал положив голову на стол.
– А ты чего? – спросил недоуменно отец.
– С Никиткой хочу.
– Мал еще, – сурово ответил отец.
Ваня начал рыдать громче. Ярослава подошла к нему и погладила утешающе по голове.
– Батя, – обратился к отцу Никитка, – Отпусти его со мной. Я прослежу за ним. Он только ноги помочит с берега.
Демид смерил взглядом сначала младшего сына, затем старшего и тяжело вздохнул.
– Ручаешься за него головой, – сказал он глядя Никитке в глаза. – Чтоб к вечерней уборке были на поле.
– Хорошо, – ответил Никитка.
– Хорошо! Хорошо! – радостно закричал Ваня и пустился в пляс от счастья.
Никитка взял его за руку и они вышли из избы.
– Я пожалел тебя, Ванька, – сказал старший брат. – Поэтому ты должен слушать меня. А будешь баловать, верну тебя тут же домой и бате расскажу все. Уж он с тебя три шкуры сдерет.
Конец ознакомительного фрагмента.