Чтение онлайн

— Я не могу, Лекс.

— Это должно быть прекрасно, — Лекс поцеловала ей кромку волос, Жени осталась неподвижной. — Нам замечательно вместе. Мы — лучшие подруги. Давай теперь будем любовницами. У нас будет все, дорогая.

— Пожалуйста, уйди, — Жени почувствовала, как ее тело будто наливается свинцом. Но не от тяжести Лекс. Она хотела утешить подругу, но у нее не было для той утешения.

Рот Лекс крепко прижался к ее губам, левое колено раздвигало бедра и стремилось к животу, пальцы ласкали грудь, затем большой и указательный внезапно сжали сосок.

Жени села и дернулась в сторону. Она была такой же сильной, как Лекс, а та не была готова к внезапному отпору.

— Прочь!

Лекс сползла с Жениного мешка, перебралась через свой и притащила его на другую сторону умирающего костра.

— Ты ненавидишь меня, — ее крик казался подобен стону.

— Нет, Лекс. Спи.

Жени долго лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к беспорядочному дыханию подруги, и ей хотелось заплакать самой. Но вскоре усталость и свежий воздух возымели действие, и она уснула.

Ее разбудили вопли. Нечеловеческие вопли. Сначала возникла мысль — убивают лошадей, но в следующее мгновение она увидела огонь.

Языки пламени вырывались из спального мешка Лекс. Мозг Жени лихорадочно заработал, прошла целая вечность, прежде чем тело стало за ним поспевать. Непослушными пальцами она освободилась из спальника и бросилась на ватных ногах к подруге. Вопли неслись вокруг нее. Она нагнулась и попыталась вытащить Лекс. Руки обожгла боль, она вдыхала запах паленой кожи. Ее пронзил страх. Кожа Лекс сплавлялась с подкладкой спальника.

Жени рванулась за своим мешком и набросила его на пламя. Руки, как лопаты, закапывались в землю и швыряли ее в огонь. И наконец он сдался. Жени прижалась собственным телом к Лекс, и пламя погасло.

Вопли стали тише, превратились в стоны, неразборчивое бормотание. Жени вскочила на колени, отпихнула в сторону свой спальник, стала разгребать землю и все, что ей попадалось под руку, когда она тушила огонь. Потом схватила котелок, бросилась к реке, вернулась с водой, стала лить ее на очертания тела подруги. Снова и снова она повторяла одно и тоже, пока спальный мешок и почва вокруг не пропиталась влагой. Потом Жени приподняла голову Лекс и попыталась заставить глотнуть. Жидкость, думала Жени, самое главное — жидкость. Обезвоживание означает смерть.

Вода струилась у Лекс по щекам. Жени сделала большой глоток из котелка и прижалась губами ко рту подруги, пытаясь протолкнуть жидкость внутрь. Вода потекла по подбородку на грудь. Жени опять глотнула из котелка, раздвинула пальцами губы и зубы Лекс и, используя язык, как поршень, постаралась вдавить воду. Ей почудилось, что часть воды осталась во рту. В следующий раз показалось, что Лекс сделала глоток. К четвертому разу она была уже в этом уверена. Но на седьмой раз Лекс не отреагировала.

Жени бережно опустила ее голову и побежала к лошади. Вспрыгнула на нее, дала посыл и пригнувшись обхватила шею лошади руками. Через несколько мгновений Жени была уже уверена в лошади, понимала как могучего партнера, приспособилась к ее движениям.

Жени старалась следовать пути, по которому они приехали сюда, и высматривала низкое строение — хижину лесника.

Внезапно она увидела слева хижину и стала на ходу сползать с лошади. Сбитое с толку животное остановилось, как вкопанное, сбросив ее на землю. Она вскочила на ноги и побежала к дому, зовя на бегу на помощь.

Ни ответа, ни малейшего движения. Жени неистово затрясла дверь, потом попробовала ручку. Та подалась, и дверь открылась. Жени неслась по дому и кричала, но никто не откликался.

Она увидела радио со множеством ручек. Как им управлять? Ее охватила паника, но она же и подхлестнула ее. Она села и принялась наобум вращать рукоятки, повторяя снова и снова:

— На помощь! На помощь!

И чудо, которое ей было так необходимо, произошло. Какой-то голос ответил ей из ящика.

— Огонь, — выкрикнула она. — Она сгорела, совсем сгорела. На помощь, пришлите помощь!

— Куда? — спросил мужчина, и она попыталась объяснить — у реки на поляне. Они разбили там лагерь.

— Держитесь! Высылаю вертолет. Оставайтесь на месте.

Жени не ответила. Она рыдала.

Потом услышала жужжание миллионов насекомых, и вертолет завис над домиком лесника. Она выскочила наружу. Гигантская стрекоза упала на землю, и кто-то втянул ее в дверцу. Она попыталась объяснить, где лежала Лекс, но не смогла выговорить ни слова, ничего не слышала, но, взглянув вниз, обнаружила, что они над лагерем. Она стала указывать на него рукой и тут заметила, что вертолет снижается.

Через пятнадцать часов самолет доставил их в больницу в Батт. Лекс была еще в коме. Ожоги охватывали сорок пять процентов ее кожи, обгорела почти вся передняя часть тела, включая лицо.

Два часа спустя прибыли специалисты — особая противоожоговая команда — и теперь трудились над Лекс. Жени сидела в отдельной комнате ожидания больницы Святой Анны. Пел некрепко обхватил ее руками, но несмотря на принесенный жакет и горячий чай, подаваемый сиделкой, Жени трясло. Справа дожидались Мег и Филлип. В последние часы они почти не разговаривали друг с другом.

Вандергриффы появились в три утра, и хотя стоял ранний час, Филлип принялся обзванивать всю страну в поисках врачей, способных спасти дочь. Он нажимал, угрожал и наконец добился доктора Марка Рома. Глава противоожоговой команды согласился помочь. Филлип выслал за ним и его людьми личный реактивный самолет за пять тысяч миль. Доктор Эли Брандт, пластический хирург, делавший операцию Розе Бордон, был как раз в сиеттловском центре, когда позвонил Вандергрифф. Брандт вспомнил фамилию и сам вызвался помочь.