Чтение онлайн

— Я навещу тебя, как только смогу вырваться.

— Спасибо, — она никак не могла поверить, что по другую сторону провода где-то в Америке говорил живой человек, но все же пробормотала в трубку: — Папа… вы о нем ничего не слышали?

— Я уверен, девчушка, что с ним все в порядке.

— А брат?

Он не ответил, только пожелал еще раз счастливого Рождества, и связь оборвалась.

— Не волнуйся, — успокоила ее Минна, трепля по волосам. — Скоро твой сказочный крестный отец сам явится сюда.

Он приехал через десять дней, но, как сказала Минна, не имел времени, чтобы провести с ними выходные. Женя была разочарована. Еще большее разочарование охватило ее, когда она узнала, что они все четверо будут обедать в гостинице.

За три недели, что она жила вдали от дома, Женя часто представляла встречу с Бернардом: они были одни в большой комнате, может быть, бальной, отделанной белыми цветами и золотом. Бернард ее ждал, и когда она вошла, поднялся навстречу, глаза его засветились. Он протянул ей руку, зазвучала музыка, и они закружились в танце: ее длинная юбка взлетала вверх, когда он ее быстро вращал, и оба весело смеялись…

Вместо этого она оказалась в ресторане гостиницы, отделанном, как большая сауна, тесаными бревнами. Ее юбка вовсе не была предназначена для танцев — шотландка, длиной ниже колен, там, где кончались толстые шерстяные носки. Минна держала ее за руку и, несмотря на свой меховой жилет, она чувствовала, что выглядит ребенком.

Бернард уже сидел за столиком напротив входа: седые волосы сияли, лицо было загорелым, каким она его и помнила. В темно-синем пиджаке и белой рубашке он походил на капитана. У столика Женя посторонилась от Минны и ждала, подняв глаза, когда американец взглянет на нее, но Бернард сначала поприветствовал Олафа, потом поцеловал Минне руку.

Только потом он, казалось, заметил ее. Небесно-мраморные глаза встретились с ее глазами. Она вспыхнула, когда на секунду он привлек ее к себе, а потом отстранил на расстояние вытянутых рук, чтобы как следует рассмотреть.

Осмотр оказался недолгим. Бернард улыбнулся и велел ей садиться на обтянутую материей скамью рядом с ним.

— Ты выглядишь довольной, — заключил он, и Женя кивнула, хотя и понимала, что это не вопрос.

Он просто констатировал, что она довольна и, устроившись рядом и все еще чувствуя на себе взгляд его смеющихся глаз, Женя вдруг поняла, как по-детски было сомневаться в нем, в его приезде.

— Я все тебе за несколько минут расскажу. Все новости, — прошептал он ей. — Только вот закажем еду.

Женя смотрела на него с полным доверием, и американец отвернулся, чтобы не видеть ее выражения лица.

Мужчина в вечернем костюме остановился перед ними и слегка склонился над Бернардом. Тот кивнул.

— Напитки. Что вы предпочитаете, Минна?

Когда очередь дошла до Жени, он заказал за нее, и все тот же человек в вечернем костюме вернулся с высоким стаканом темной пузырящейся жидкости. Она попробовала. Сладкая.

— Нравится? — спросил Бернард.

Она выразительно помотала головой сверху вниз, все еще не способная выговорить ни слова.

— Называется кока-кола, — объяснил он, — или — для краткости — кока.Любимый напиток американцев, а теперь коку можно купить по всей Европе. Мы надеемся привезти этот напиток когда-нибудь и в Советский Союз. Как ты думаешь, кока-кола будет продаваться?

Она снова яростно закивала, приятно пораженная, что ее спрашивают о таких вещах. Напиток оказался превосходным. И тот господин в костюме, и другие, одетые как он, были официанты, поняла Женя. Она и раньше бывала в ресторанах, но когда официанты приносили меню, считала, что это список всех блюд в стране.

Бернард склонился над ней и спросил:

— Тебе помочь выбрать?

Удивление вернуло ей дар речи:

— Пожалуйста. А что из этого здесь есть?

— Все, — взрослые заулыбались, и Женя заулыбалась вместе с ними. Она знала, что это не могло быть правдой. Выбор в ленинградских ресторанах был намного меньше, и тем не менее из меню можно было заказать лишь два-три блюда.

Но официант записал их заказ и ни разу не ответил, как обычно говорят русские официанты: «Сегодня нет». Женя попросила выбрать блюдо Бернарда. Ей самой это оказалось не под силу.

— Немного мяса? Хорошо. Мы возьмем филе миньон, — говорил он по-английски официанту. — Как тебе оно нравится, Женя?

— Очень, — вежливо ответила она.

— Нет-нет, — рассмеялся американец. — Как ты больше любишь: прожаренным, полусырым или что-нибудь между.

— Как получится, — ответила Женя. Ресторанную еду нужно было принимать такой, какая она была, как молоко от коровы или плод с дерева.

— Тогда закажем средней прожаренности, — обратился он к официанту. — Будьте добры, список вин.

Женя никогда бы не подумала, что выбор еды и напитков может потребовать столько ответственных решений. Бернард листал перед ней список вин — страницу за страницей в кожаном переплете, а она не понимала, зачем он это делает. Вина есть вина, что в СССР, что во Франции — оттуда отец каждый год получал посылки. Кроме того, в Советском Союзе вина делились на первый, второй и третий сорт. Отец объяснил, что первый — значит приличные, второй — не очень, а третий — едва можно пить.

Бернард заказал нечто, что назвал цифрой 157, и официант удалился, удовлетворенный их заказом. Так, по крайней мере, показалось Жене, потому что он улыбнулся.

— Ну вот, — произнес Бернард и накрыл ладонью ее руку.

Она вопросительно посмотрела на него. Американец повернулся так, чтобы обращаться ко всем троим.

— Все по порядку. Ты знаешь, Женя, — начал он, глядя на Минну, — ты знаешь, что мы с твоим отцом заключили соглашение: я на короткий срок вывожу тебя на Запад, а он в это время решает свои проблемы. Сейчас еще слишком рано строить догадки по поводу даты его освобождения. Боюсь, что никаких конкретных сведений у нас о нем нет, — он говорил так, как будто вел деловые переговоры. — С братом все в порядке. Распоряжение о его выселении и выселении домработницы из дома застряло где-то в бюрократической неразберихе.