Летящие к северу
Шрифт:
На востоке появилась узкая оранжевая полоска света. Она постепенно росла, ширилась, и предрассветные короткие сумерки казались лиловой шалью, наброшенной на плечи сентябрьского утра. Но вот показалось солнце из-за горизонта, совсем крохотный кусочек солнца, и неудержимый поток света, переливаясь через край горизонта, хлынул и затопил пространство над морем.
В тот же миг небо блеснуло голубизной, и наступило утро.
Просыпались гаги, умывались, громко хлопая крыльями по воде и вздымая вокруг себя целые фонтаны брызг. Весело перекликались они, приветствуя новый день, но было заметно, что все они — старые и молодые — выжидающе посматривают на старого Олле. Но вожак молчал, спокойно плавая среди стаи. Тогда гаги принялись за еду. Олле дал им поесть, совсем немного, чтобы только утолить первый голод, но не лететь с полным желудком. И когда он решил, что они съели достаточно, он отплыл в сторону и бросил клич.
— Слушайте меня и летите за мной! — крикнул он. — Слушайте и летите! Слушайте и летите! — И, продолжая кричать, захлопал, разбегаясь по воде, короткими мощными крыльями и поднялся в воздух.
Одна за другой поднимались на крыло и летели вслед за старым Олле гаги, пристраиваясь к нему сбоку. Вот тяжело взлетела Вперёдсмотрящая, и одновременно с нею поднялись Чап, Чипи и Слирри. Они быстро развернулись в каре и маленьким звеном — Вперёдсмотрящая и Слирри по бокам — понеслись за стаей. Ещё несколько мгновений, и вся стая выстроилась развернутым полукругом. Сначала гаги каждой семьи держались ближе друг к другу, но постепенно расстояние между ними стёрлось, и они помчались дальше крылом к крылу. Старый Олле сделал большой круг над заливом, чтобы гаги в последний раз могли взглянуть на море и землю, где взрослые дали жизнь детям и дети стали взрослыми, где всё было знакомо и даже горькое принадлежало здесь только им. Они покидали землю, где каждый из них оставил частичку своей жизни, и каждый из них посылал берегу свой прощальный привет.
«Прощай, земля, давшая нам приют! Прощай и будь добрее к детям твоим, которые любят тебя! Прощай, земля, прощай! Летящие к северу помнят тебя и прощают тебе! Прощай!»
Низко и стремительно неслась вперёд стая, и вел её Олле. Позади исчезали берега земли, тускнея и расплываясь в утреннем мареве. Вот промелькнули луды, и вдали поднялся в воздух и поплыл серый каменный мыс полуострова… Острова один за другим поднимались вверх и плыли сказочными кораблями вослед улетающим птицам. Шум крыльев заглушал все другие звуки, и летящие птицы не могли слышать, как в вихре проносящегося ветра рождались слова, торопливые слова прощания и привета, несущиеся от Земли им вдогонку:
«Прощайте, дети!
Прощай, Вперёдсмотрящая, прощай, мудрая, справедливая мать! Мы будем ждать твоего возвращения. Прости, что несчастия твои были на наших берегах, прости, что не могли мы защитить тебя!
Прощай, Чипи, прощай, маленькое горячее сердце! Мы будем помнить тебя и ждать. Оставайся такой всегда!
Прощай, Чап, благородный Чап! Мы полюбили тебя и будем помнить о тебе!
Прощай, Слирри, нежная, благородная Слирри! И пусть сбудутся слова старого Олле — ты заслужила удачи!
Прощайте, дети наши! Счастливого вам пути!
Счастливого пути!»