Чтение онлайн

— Вот он! — крикнули мужики, пробежавшие уже больницу и сообразившие, куда он направляется. — Пацан, стой!

Гриша перепрыгнул речку с разбега, приземлившись на корточки, сразу вскочил и продолжил бежать вперед, в темный ночной лес. Он увидел, как отец Кира перебегает мост в пятидесяти метрах правее, а за ним бегут еще два мужика. Через несколько секунд Гриша вбежал в темный лес.

До дома было километров тридцать — бабушка согласилась на переезд только при условии, что новый дом будет на краю их леса. Тридцать километров — это не мало, но и не много, он пробежит это расстояние часа за четыре. Огонь в выбитых окнах, хруст и треск, дверь, висящая на петле. У него перехватило дыхание. Не время плакать, только не сейчас. Он остановился, прислонился к сосне, сделал глубокий вдох и впустил лес в себя.

— У кого-нибудь есть фонарик?

— На телефоне сейчас включу. Где этот пацан, потеряется еще. Черт, не видно ни хрена, куда он делся? Пацан! Как его... Гриша! Гриша, мы тебе ничего не сделаем! Иди к нам! Ты заблудишься!

Мальчик бесшумно, плавно, невесомой тенью пошел по лесу навстречу голосам. Они были совсем близко. Он остановился в десяти метрах от суетящихся, слепо всматривающихся в темноту и рыскающих по кустам лучом бесполезного крошечного фонарика мужиков и слился с сосной, наблюдая за ними. Какой у них глупый вид. Вздохнув, он сделал шаг в сторону и хрустнул веткой. Снова слился с деревом. Мужики обернулись и стали светить фонариком в его сторону.

— Слышали?

— Да я не понял, может, ветер.

— Там вроде что-то было.

— Да не там, звук был оттуда.

Мужики были безнадежны. Гриша на секунду выбежал под луч фонарика и снова растворился в темноте.

— Вон он! Пацан!

Мужики побежали в его сторону, топая как слоны, продираясь через кусты, будя птиц в гнездах и не умолкая ни на секунду. Гриша бежал от них, то показываясь в луче, то исчезая. Он бежал внутрь, вглубь леса. Когда мужики начинали спорить, не вернуться ли им — и хрен с ним, с пацаном, сам виноват, — он появлялся совсем близко, метрах в десяти, а когда они бросались за ним, снова исчезал.

В запах хвои вмешался сладковатый запах гнили — болото было на западе в получасе ходьбы. Они двигались слишком медленно и так шумно, что у Гриши разболелась голова, тот идиот еще потерял фонарик, а в лесу они не видели совсем ничего, и теперь ему приходилось так громко идти и так близко появляться, чтобы вести их за собой, что мальчик раздражал сам себя. Видела бы бабушка, как он шумит в лесу, у нее бы глаза на лоб полезли.

Он попробовал зайти сзади и гнать их вперед волчьим воем — они пугались и кричали, к тому же так получалось быстрее. Про него мужики уже не думали, их интересовала только собственная шкура. Права была бабушка, во всем права, этих деревенских глупо сравнивать с его семьей, они другие. Бежали они довольно быстро, но глупо, наматывая круги, врезаясь в деревья, один расшиб себе лоб, второй распорол руку об сучок, и теперь кровью пахло на весь лес.

— Матерь божья, давайте тут заночуем, — послышался голос отца Кира. — Мы так убьемся. Черт с пацаном, завтра рассветет — и найдем.

Гриша завыл громче и совсем рядом, практически ему в ухо, тот закричал и бросился бежать. Вой подхватили сзади, он почувствовал запах, обернулся и увидел, что из темноты, поддерживая его, вышел волк. Его волк. Гриша бросился к нему и схватил за шею, волк рявкнул в ответ и отступил на три шага, недобро посмотрел на бегущих мужиков и добавил воя им в спину.

— Ты живой, — сказал Гриша шепотом. — Живой.

Волк фыркнул, мордой выразив свое обычное презрение к человечеству, и мотнул головой. Послышался плеск воды. Первый из мужиков наступил в воду.

— Такие идиоты, — сказал Гриша волку. — Не заметить трясину. Она же пахнет на сотни метров вокруг.

Он захохотал им вслед, хлопая в ладоши, волк раздраженно поморщился — не любил громких звуков, — но, поразмыслив, завыл, высоко запрокинув голову.

— Что за чертовщина! — крикнул отец Кира. — Вы это слышали? Господи, что это, помоги... Помогите!

Болото довольно чавкало, обрадовавшись подарку. Мужики кричали и звали на помощь. Один почти выбрался, волк, заметив это, бросился и загнал его обратно. Наконец в лесу стало тихо. Волк подошел к мальчику и внимательно посмотрел ему в глаза.

— Пойдем. Мы возвращаемся домой, — сказал Гриша.

Он посмотрел на звезды, мысленно проложил светящуюся дорожку к дому и побежал быстрее, а затем еще быстрее, почти перейдя в полет. Волк черной тенью скользил рядом. И только звезды и луна освещали их путь, и сосны расступались, помогая мальчику быстрее добраться до дома.

27

Мерцание свечи в доме Гриша заметил издалека и на несколько секунд замер, испугавшись идти дальше. Он боялся зайти в дом и увидеть, что там чужак, что осквернен его единственный дом и у него не осталось ничего. Мальчик стоял рядом с могилой матери, небольшим холмиком и вбитым в него деревянным крестом с надписью «Марта», и смотрел на огонек в окне. Волк покосился на него и уверенно пошел к дому. Он никогда бы не пошел так спокойно к чужому человеку, значит, там кто-то свой, значит, кто-то...

Гриша подбежал к дому, толкнул дверь, ввалился внутрь и увидел, как оборачивается тетя, стоящая рядом с корзиной, в которой спала Танечка. Он кинулся к ней, прижался, обнял двумя руками, разрыдался и рыдал, пока тетя говорила («Слава богу, мальчик мой»), — рыдал, пока она рассказывала, как они собирали вещи, пока дядя Саша отвлекал деревенских стрельбой, как взорвали дом, чтобы отвлечь этих идиотов и сбежать через задний двор. Как она с Танечкой пошла домой, а бабушка с отцом сидели в кустах у дороги и ждали Гришу, а дядя с волком прятались за сараями.

Они с самого утра заметили, что его нет, пошли к Анке, и ее бабушка сказала, что он уехал в город вместе с матерью Анки, и они были просто в ярости, пытались ей дозвониться, но сигнала не было, а когда он появлялся — та не брала трубку. Злее всех была бабушка, но после всего, что произошло, ей, наверное, уже наплевать. И что все хорошо, и не нужно плакать, черт с ним, с домом, такой он был убогий, сгорел и сгорел, главное, что все живы и здоровы.

Когда мальчик успокоился, они сели на диван и тихо разговаривали час, а может больше.