Чтение онлайн

— Понятия не имею. И вообще, где он их прячет? Ведь мы перерыли все бюро!

— Домой он их не носит, я ручаюсь, потому что специально за ним слежу. Через окно он их выбрасывает, что ли?

— Через окно? С третьего этажа?.. Но ведь это как-то должно было отразиться на них. Самое удивительное и самое главное, что с начала этих краж он стал бешено работать. Я даже поражён этим. Совершенно не предполагал, что он такой способный работник. У него получаются очень неплохие проекты. Если бы он все время так работал, то я не обращал бы внимания на его вечные опоздания…

Итак, мнение о Лесе уже подверглось значительной метаморфозе, когда все внезапно разъяснилось. Совершенно измученная пани Матильда попросила аудиенции у директора и объяснила секрет происходившего о документами, причём её лицо покрывалось то бледностью, то румянцем. Через полчаса об этом секрете уже знало все бюро. Дело в том, что книга опозданий и книга секретных документов составляли одно целое. Просто треть книги заполнялась с одной стороны, а треть — с другой и вверх ногами. В зависимости от того, какой стороной вверх лежала книга, терялся тот или иной документ. Это преудивительнейшее обстоятельство и ввергло администраторшу в безграничное отчаяние, а весь персонал бюро — в настоящую эйфорию.

— Это от жары, — призналась ужасно сконфуженная пани Матильда. — Со мной никогда ничего подобного не случалось. Пан Лесь, проотите меня. Ведь я все время подозревала вас.

Прощение Леся ей удалось получить без особого труда, а в поведении его произошла непонятная метаморфоза. Его автограф снова стал регулярно появляться в книге опозданий, но атмосфера вокруг стала совершенно иной. Лесь долго не мог понять, в чем дело, пока окольной дорогой не дошло до него известие, что оба начальника решили не обращать внимания на его постоянные опоздания при условии, что он будет работать так же, как тогда, когда заканчивал внутреннюю колористику. Но он никогда так и не узнал истинной причины, что они решились на это (старательно скрывая друг от друга) из-за опасения перед помешанным…

Итак, Лесь теперь полностью избавился от мучительных мыслей и преступных намерений. Он отказался от убийства администраторши и теперь сам удивлялся, как мог прийти ему в голову такой дурацкий план. Он кончал колористику, превращая её в настоящее произведение искусства, и всем своим существом ловил малейшие признаки внимания со стороны любимой женщины. Знаки рождали новые надежды, вскормленное этими надеждами чувство полыхало все более ярким пламенем, и все указывало на то, что желанная минута приближается, что она — вот тут, близко, совсем рядом.

Накануне дня отправки проекта на утверждение, в половине четвёртого пополудни, Януш притащил из светокопировальни семь экземпляров проекта в переплётах.

— Смотрите на это чудо! — с удовлетворением воскликнул он, показывая на высящуюся на столе груду проектов. — Успели!

Каролек тоже посмотрел на проекты и повернулся к Лесю.

— А у тебя? — спросил он.

Лесь безмолвно и торжественно указал на красиво уложенные цветные переплёты документов. Только один требовал лишь последней подписи.

— Так что? — оживился Каролек. — Мы можем, как люди, уже идти домой?

— Смотря кто… — сердито буркнула Барбара.

— Я иду, — категорически заявил Януш. — А то я уже забыл, как выглядит солнечный свет на улице. Хочется посмотреть.

— Ну и я пойду, — сказал Каролек и посмотрел сочувственно и доброжелательно на Барбару. — А ты остаёшься?

— Ты когда-нибудь видел работу, которая сама бы себя выполняла? — ядовито осведомилась Барбара.

Сердце Леся бешено забилось. Он хотел было подписать последний документ и уйти, но теперь перед ним открывалась новая перспектива. Первый раз за много дней у него появился шанс остаться наедине с любимой женщиной. Наконец-то настал момент, о котором он так страстно мечтал. Кто знает, может, она тоже осталась здесь не ради этой дурацкой работы, а для него, Леся…

В бюро было тихо и спокойно. Едва не подавившись своими чувствами, Лесь поднялся со стула, встал за спиной Барбары и принялся буравить взглядом её затылок, гипнотизируя жертву подобно удаву, желавшему проглотить невинную жертву.

Но ничего не произошло. Затылок не реагировал на гипноз. Тогда Лесь решил действовать.

— Барбара, — робко шепнул он.

— Ну? — буркнула Барбара, не отрываясь от работы.

Лесь помолчал, приводя в порядок свои голосовые связки.

— Барбара! — шепнул он ещё более страстным голосом.

— Четыре… Двадцать два… — произнесла Барбара со злостью и повернулась к Лесю. — Ну что нужно? Зачем торчите сзади, словно соляной столб?

— Барбара, вы очень красивы…

Барбара прекрасно отдавала себе отчёт в том, что она красива, и сознание этого, вообще говоря, было ей приятно. Но сейчас у неё была работа, требующая внимания, состоящая преимущественно из расчётов и потому особенно мучительная, а за окном разворачивался очаровательный летний вечер, который требовал к себе совершенно иного отношения. К тому же она ощущала в себе прозаическую потребность поесть, и непонятное поведение Леся выводило её из себя.

— Ну так что? — сердито спросила она. — По этому поводу вы и вросли в пол?

Как слова, так и тон Барбары создали у Леся впечатление, что что-то происходит не так. Как-то иначе должна была выглядеть эта желанная минута. Но чувства его были очень высокой пробы, поэтому он не стушевался, а наклонился к любимой женщине пробуравил её соблазнительным взором.

— Я люблю вас, — пламенно прошептал он.

Барбара пожала плечами, с жалостью посмотрела на Леся и постучала пальцем по лбу.

— Жара на вас действует вредно, — холодно произнесла она. — Конечно, можете любить, если вам так хочется, но любите, пожалуйста, за своим рабочим столом. У меня нет времени на глупости.

И она вернулась к работе. Лесь продолжал стоять дальше, полусогнувшись, словно в поклоне, стараясь просверлить взглядом стальную дверь, которая появилась на месте затылка Барбары. Ледяной холод с её стороны немного привёл его в себя, и он снова ощутил, что происходит что-то не то.

— Такая красивая и такая жестокая, — трагическим шёпотом сказал он.